Help someone in Armenia today by giving them a micro business loan!


Revision as of 19:23, 22 December 2006 by (talk)
Jump to: navigation, search

Tbilisi (Georgian თბილისი, Armenian Թիֆլիս Tiflis) — is the capital city of the country Georgia.

The Armenian history and contribution to the city of Tbilisi is very significant. After the Russian conquest of the area, Armenians fleeing persecution in the Ottoman Empire and Persia caused a jump in the Armenian population, until it reached about 40% of the city total. Many of the mayors and business class were Armenian, and much of the old city was built by Armenians(?). Until recently the neighborhoods of Havlabar and the area across the river were very heavily Armenian, but that has changed a great deal in the last two decades.

Armenian sites

There are still two working Armenian Churches in the city, and an Armenian Theatre. The Armenian "Pantheon", where prominent Armenians are buried has the tombs of some of Armenia's most loved personalities ever, including Raffi and Hovhannes Tumanian.

A number of Armenian churches have been confiscated by the Georgian State/Church as documented by the United States State Department: "The Roman Catholic and Armenian Apostolic Churches have been unable to secure the return of churches and other facilities closed during the Soviet period, many of which later were given to the Georgian Orthodox Church by the State. The prominent Armenian church in Tbilisi, Norashen, remained closed, as did four other smaller Armenian churches in Tbilisi and one in Akhaltsikhe. In addition, the Roman Catholic and Armenian Apostolic Churches, as with Protestant denominations, have had difficulty obtaining permission to construct new churches due to pressure from the GOC." April 7, 2005

Diocese Church in Tbilisi

This church is where the primate of Tbilisi has his offices. Near the baths, under the fortress. In front of the church is the tomb of the famous bard, Sayat Nova.

Ejmiatsin Church in Tbilisi

Ejmiatsin of Tiflis

(not to be confused with the main Ejmiatsin Church in Armenia)

In Havlabar, this church is undergoing renovation and reconstruction thanks to the Armenia Fund.

Norashen Church in Tbilisi

see Norashen Church article for more information

Norashen Church is located on Leselidze Street, flanked on the left by a Greek church, now transformed into a Georgian orthodox one, on the right by the Georgian Church Sioni and a few more meters further down the synagogue the mosque.

Norashen was founded in 1467 and renovated in 1650 by Nazar. At this time, the great cupola was rebuilt by Master Petros. A series of renovations followed in 1795, 1808 and in 1875. The Lidatamashian and Vartanov families and Katarina Pridonian are buried next to the Church. During the Soviet era, the church was transformed into an archive.

There is a 17 year old conflict relating to Norashen Church, one of the Armenian churches in Tbilisi. A Georgian priest has been waging a destructive campaign to erase any evidence of the church having been Armenian and negotiations over the fate of the church continue. The Archbishops Garegin and Grigoris came from Armenia to Tbilisi, where they met with Iliad II, the Georgian Patriarch and it was decided to stop all actions until the advent of better times. The church has been closed since.


Belltower of destroyed Armenian Church

This belltower is all that is left of what was once a large Armenian church, which was demolished by the Soviet Georgian government.

S. Gevorg of Mughni Church in Tbilisi

S. Gevorg of Mughni

This Armenian church with a tin roof and blue glazed crosses is under the control of the Georgian church and is about to crumble (as of November, 2006).

S. Astvatsatsin Church of Bethlehem in Tbilisi

This church has been restored as a Georgian Orthodox Church. Has an Armenian inscription on the side.

S. Stepanos Convent in Tbilisi

The crypt/tomb of a wealthy Armenian benfactor has been destroyed.

Karap S. Gevorg Church of Tbilisi

Small Armenian Church now being used as a Georgian Church. Karap is the name of the neighborhood, meaning Stoneside (Kar-ap, the neighborhood abuts stone mountainside).

S. Nshan Church of Tbilisi

S. Nshan Church

This Armenian Church of 1701 has green roof tiles and blue crosses on the side. It is in very critical condition. It was filled with books, but a fire burned them and the floor is still littered with the remains. The Armenian Church is still not allowed to use this property. Many Armenian inscriptions, graves and some khachkars remain. Most of the graves outside have been swallowed up by the garages of neighboring houses.

S. Minas Basilica of Tblisi

Small old basilica in Havlabar which may have been Armenian. Was used as a small production/factory space during Soviet times, thus the green and white interior paint.

S. Marine Church of Tbilisi

Small old church in Havlabar which may have been Armenian.

Karmir Avetaran Church of Tbilisi

Massive Armenian church located in Havlabar, 1 block from the metro (away from the new Georgian Cathedral). Numerous Armenian inscriptions. Said to have been blown up in 1989 by Georgian nationalists.

Petros Adamian Tbilisi State Armenian Drama Theatre

Bedros Atamian Armenian Theatre

Petros Adamian Tbilisi State Armenian Drama Theatre was established in 1858 by the great Armenian theatre figure Gevork Chmshkian. The first staging was "Adji Souleyman" performance. From 1922 through 1936 before building of the new current theatre building the theatres name was "Artistic theatre". In 1936 was built a new theatre building which was named Stepan Shahumian Armenian Theatre. The first performance was Mkrtich Djanan's performance "Shakh Nane". On this stage was grown a number generations of the great Armenian actors.Here were worked the world's famous actors: Petros Adamian, Siranoush,Vagram Papazian, Oganes Abelian, and also our outstanding actors: Olga Maysourian, Isaak Alikhanian, Mariamik Mochorian, Artem and Mary Beroians, Artem Lousinian, Babken Nersesian, Dory Amirbekian, Ashot Kadjvorian, Emma Stepanian, Armenian directors: Arshak Bourdjalian, Levon Kalantar, Stepanos Kapanakian, Alexander Abarian, Ferdinand Bzhikian, Hayk Umikian, Mikael Grigorian, Oganes Karapetian, Romen Chaltikian, Roma Matiashvili, Robert Egian. Music for theatres often was written by Aram Khachatourian, Armen Tigranian, Alexander Spendiarian, Gourgen Shakhbazian and others.

Nowadays Petros Adamian Tbilisi State Armenian Drama Theatre is the main spiritual and public center of Georgian-Armenian community and it continues the work of the great predecessors. (Source: )


The large Armenian cemetary of Khojavank was destroyed in order to build Tbilisi's huge new Georgian cathedral. It was done against the wishes of the Armenian community, leaving only one small, far removed section where some of the most famous Armenians in history are buried.

Armenian Pantheon of Tbilisi

Armenian Pantheon of Tbilisi

Adjacent to the huge new Georgian cathedral, but very hard to access (you must go past it, then back over a bridge, near the big antenna). The Armenian Pantheon of Tbilisi has the tombs of many famous Armenians including Hovhannes Tumanian and Raffi. Most of the tombstones were removed in 2002 and replaced with uniform black squares with names and dates.

Freedom Square

Freedom Square

Once formally known as Paskevich Yerevanski Square, then Lenin Square, it was commonly called Yerevan Square. Paskevich Erevanski (pronounced Yerevanski) was a Russian general and was called Paskevich of Yerevan in honor of his taking of Yerevan for the Russian Empire. Abutting the north side of Freedom Square is a small open space with a fountain. Buried between the bust of Pushkin and the fountain is Kamo (Simon Ter-Petrosyan). Kamo was once a celebrated communist, but now his grave has been paved over and is unmarked.

Armenian Street Names

The heavily Armenian old neighborhoods of Tbilisi still have many Armenian street names, though some have been changed over time. Leselidze Street was once called Armenian Bazaar Street.


In February 2005 the Diocese of the Armenian Apostolic Holy Church in Georgia initialized erecting a khachkar (cross-stone memorial) in Tbilisi in memory of the victims of the Armenian Genocide. Armenian Cooperation Centre of Georgia supported that initiation with gathering of necessary funds and organizing preparation of the monument. By February 2006 the monument is technically ready to be erected, but the Diocese still didn't receive the answer to its request. Thousands of genocide refugees were resided in various parts of Georgia after 1915.

Getting there

Marshutni service to Tbilisi departs Yerevan from the Kilikia Bus Station at 8, 9, 10 and 11am. Cost is 6,500 AMD (as of November, 2006). Marshutnis also depart from Vanadzor, Gyumri and Artik.

See also

Map of Tbilisi in 1914. ©

Акад. С ДЖАНАШИА ОБ ОДНОМ ПРИМЕРЕ ИСКАЖЕНИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПРАВДЫ По поводу книги Н. Токарского „Архитектура древней Армении" Издательство „Заря Востока" Тбилиси—1947 г. Историческая наука в нашей стране сделала значи¬тельные успехи. Окруженная вниманием и заботой социа¬листического государства и общества, где нет обществен¬ного антагонизма, так долго сковывавшего об'ективное историческое познание, вооруженная подлинно научной, марксистско-ленинской методологией, советская историче¬ская наука обратилась в передовую часть мировой исто¬рической науки, обогащающую усвоенные ею все положи¬тельные приобретения и традиции прошлого новыми вы-дающимися достижениями. Своего нынешнего состояния советская историческая наука достигла в непримиримой принципиальной борьбе с чуждыми, враждебными направлениями и установками. Сталинские указания, лежащие в основе известных по¬становлений СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 16. V .1934 и 26.1.1936, а также Замечания товарищей Сталина, Ки¬рова и Жданова 'по поводу конспектов новых учебни¬ков по «истории СССР» и «новой истории», вскрывшие и заклеймившие эти тенденции и практику как «антимар¬ксистские, антиленинские, по сути дела ликвидаторские, антинаучные взгляды на историческую науку», как «по-пытки ликвидации истории, как науки», явились вместе с тем источником, ярко освещающим дальнейший путь развития нашей науке. Однако ликвидаторы истории как науки еще не перевелись у нас полностью. На такую мысль наводит вы¬шедшая недавно книга Н. М. Токарского «Архитектура: древней Армении» (Академия наук Арм. ССР, Институт-истории. Отв. редактор И. А. Орбели, Ереван, 1946). Автор поставил себе целью «сделать общий обзор древне -армянского зодчества, проследить, как на протяжении веков в различных условиях работала и развивалась творческая мысль армянских зодчих и чем обменялись они со своими зарубежными собратьями по профессии в сложном процессе создания многообразных архитектур¬ных форм» (стр. VIII — IX ). Задача—почетная и актуаль¬ная. Однако богатое архитектурное наследие армянского народа в книге Токарского не получило достойного от¬ражения. Порочная методология автора, тенденциозность, неряшливый стиль изложения, побуждения, не имеющие ничего общего с задачами научного исследования, -вот что поражает в этой книге, случайно, конечно, носящей марку высокого научного учреждения. Для общей характеристики книги укажем, что в ака¬демическом издании, долженствовавшем, согласно об'явленному плану, дать представление о почти полуторатысяче-летнем процессе развития архитектурных форм, читатель находит всего лишь два разреза. О дворцах в Двине и: Вагаршапате даны только сбивчивые описания, два сним¬ка фрагментарных архитектурных украшений и рекон¬струкция «дворика палат католикоса», выполненная Токарским. Автор не счел, нужным приложить планы этих построек, ныне находящихся в развалинах. О том, чего порой стоят подобные реконструкции разрушенных зда¬ний, сообщает читателю сам Токарский в конце данного раздела: «В юго-восточном углу южной части патриар¬ших палат сохранилась абсида небольшой церкви, кото¬рая в реконструкции архитектора Т. Тораманяна пред¬ставлена как трехнефная базилика. На самом деле здесь, вероятно, была небольшая однонефная часовня»... (стр. 48). Да и о своей собственной реконструкции Токар¬ский рассказывает такие подробности: «На схемати¬ческой реконструкции окна и двери в продольно» стене размещены произвольно, так как никаких данных о них в развалинах найти нельзя»... (стр. 44, прим.).-«Можно дать и другую реконструкцию здания, предполо¬жив, что здесь был не дворик, а зал», -и т. д. (стр. 45, прим.).Условность и гипотетичность, неизбежные в по¬добного рода научной работе, доведены в данных случаях до того предела, когда реконструкция теряет всякий смысл и значение. Множество других противоречий и логических неувязок остается вовсе незамеченным для автора. Так, он утвер¬ждает, что «армянские зодчие не останавливаются на ре¬зультатах, достигнутых при переработке базилики в трех-нефную сводчатую церковь—залу. Они блестяще разре¬шают и задачу создания церковного здания, увенчанного куполом» (стр. 58). На чем же основано это ответствен¬ное заявление? Только на догадках и домыслах, взаимно исключающих друг друга, и ни на одном факте. Отсут¬ствие фактов неспособно смутить автора,— есть, чем их заменить. «Едва ли купольная форма постройки,—продол¬жает он,—была выработана только в связи с. церковным строительством; надо полагать, что техника возведения куполов была хорошо известна архитекторам (каким? -С. Д.) значительно раньше. То обстоятельство, что в Армении пока не обнаружено купольных зданий, по¬строенных ранее VI в., не может служить доказатель¬ством противного, ибо трудно предположить, чтобы в стране,тесно связанной с сасанидской Персией (и не только в порядке временного подчинения ей), не знали о замечательных дворцовых сооружениях, возведенных по повелению сасанидских властителей, которые (т.-е. сооружения, а не властители! — С. Д.) и до сих пор способны восхищать самых требовательных ценителей ис¬кусства» (там же). Просто и ясно: в Армении не сохра¬нилось купольных построек, возведенных ранее VI века, но зато они сохранились в соседней Персии; Армения же испытала не только политическое, но и культурное влияние Персии;поэтому трудно предположить, чтобы Армения не заимствовала купольной, формы постройки из Персии. Но ведь в таком случае пальма первенства в деле выра¬ботки купольных построек переходит к персидским зод¬чим! Однако Токарский не считается с подобными пре¬пятствиями, он невозмутимо продолжает: «Еще не выя с нено, где (в Персии или Армении) была раньше применена та своеобразная форма сводчатого перехода к; куполу в виде полуконуса, Известная в архитектуре под. названием конического паруса или тромпа..., которая только в середине VII в. была решительно вытеснена пришлым с запада сферическим парусом» (там же). Таким образом, хотя купол в целом заимствован армянами у персов, основной элемент купола, сводчатый переход в форме конического паруса, остается еще загадкой, он мо¬жет быть и персидского происхождения, и армянского, а в другой своей форме, в форме сферического паруса, он определенно заимствован армянами уже у западных на-родов. Путаница однако на этом не кончается. В непосред¬ственно следующей фразе уже утверждается, что купол и в целом может быть чисто армянского происхождения: «Трудно также предположить, чтобы зодчие, встречав¬шие на домах в каждой деревушке шатровую деревянную кровлю, поддерживаемую столбами, не пришли к мысли; о куполе» (здесь, как и во всех нижеследующих цитатах, подчеркнуто нами.—С. Д.). И все это преподносится на одной странице! Конечно, таким методом, при помощи всемогущих формул: «едва ли», «надо полагать», «трудно предполо-жить», «трудно также предположить» и т. д. (здесь они все выписаны из одного абзаца, но вся книга пестрит ими) можно «доказать» все, что угодно. И действительно, внимательному читателю не трудна заметить, как бездоказательны утверждения Токарского. Много значительных памятников армянской архитектуры описано совершенно поверхностно. Подлинный стилисти¬ческий анализ памятников отсутствует. Датировка их, имеющая столь важное значение, большей частью вовсе не обоснована или обоснована очень странно. Так, о ба-зилике в Ереруйке, в самом начале ее описания, сказано, что относится она к числу «дошедших до нас наиболее древних церквей» (стр. 49), затем мимоходом обронено, что «позднее здесь возвели новый портик... Портики ба¬зилики, построенной в V веке, предназначались» и т. д., (стр. 52). О Текорском храме говорится: «К тому же времени (т. е. ко времени построения Ереруйкской бази¬лики.—С. Д.) обычно приурочивают и постройку собора» в Текоре (Дигоре)» (стр. 53), а из датировки храма в Аравусе, отнесенного к «первым векам христианства ( V — VI в.)» (стр. 55), мы узнаем, что древнейшие цер¬ковные постройки в Армении есть постройки V и VI ве¬ков, хотя христианство стало государственной религией Армении в IV веке (стр. 48). Между тем, с точки зре¬ния вопросов, поднятых в книге, имеет значение датиров¬ка в пределах десятилетий (см., например, рассуждения Токарского о датировке Мцхетского «Джвари»)(1). О церквах в Аштараке и Касаге сказано, что они «были построены не позднее VI в.» (стр. 55). Почему,—остает¬ся неизвестным. Зато на стр. 121 тот же Аштарак при¬числен к «ряду церквей VI — VII вв.». Многоабсидный храм в Егварте провозглашен постройкой VII века (стр. 106), и нет ни одного слова в подтверждение этой датиров¬ки. Хронология же многоабсидных храмов очень важна, по¬тому что до сих пор господствовал взгляд, что подобные постройки появляются не ранее X века. Путаница и противоречия в тексте иногда достигают необ'яснимых размеров. Так, на стр. 210—211 читаем: «В Хахуле чередуются клинья двух цветов. Этот прием, видимо, произвел такой эффект, что в некоторых уже существовавших постройках арки из разноцветных клиньев над окнами были воспроизведены краской по обычной горизонтальной облицовке (Ошк, Пархал). Наличие по¬добной имитации в Ошке на богато убранном окне за¬падного фасада, композиционно одинаковым (так!—С. Д.) с южным окном церкви в Хахуле, показывает, что по¬следняя была построена несколько позднее, но мастерами той же школы». Каким образом наличие в Ошкском хра¬ме подражания Хахульскому может служить указанием на более позднее время постройки Хахульского храма, навсегда останется тайной Токарского. Еще более оригинальным' представляется следующее доказательство автора. В связи с опубликованным в спе¬циальной литературе утверждением, что в Мцхетском «Джвари» была впервые разработана соответствующая архитектурная тема, Токарский возражает: ...«хорошо известно, что, кроме построек, стоящих на поверхности, в Армении и Грузии под землей скрыто не мало развалин монументальных сооружений, среди которых могут ока¬заться и церкви интересующего нас типа, построенные раньше и Авана и Мцхеты» (стр. 91). Автор не заме¬чает, что эта «подземная» аргументация, к которой он прибегает часто и в других местах своего сочинения, больше, чем что-либо другое, указывает на то, что уже исчерпаны все остальные материалы, с которыми только и может считаться наука. Главным основанием предположения автора, что Эчмиадзинский храм вначале представлял собой базилику, служит то, что «в церковном песнопении «гандз»-е не¬коего Атома в честь Эчмиадзина он называется Сионом,— а как установил И. А. Джавахов, в грузинском языке это наименование всегда обозначает базилику»... (стр. 61). Помимо всего прочего, следует отметить, что автор здесь игнорирует данное в новейшей литературе совершенно иное толкование термина «сион» и для самого грузин¬ского языка. Укажем мимоходом также и на то, что если бы Токарский отнесся серьезнее к этому вопросу и глуб¬же вник в сообщения источников, он мог бы обнаружить термин «сион» не только в поэтической литературе, показа¬ния которой в данном случае имеют лишь косвенное и по¬бочное значение. Так, купольная постройка XIII века в Сагмосаванке в самой надписи этого храма два раза на¬звана «святым сионом»(2) Что же это значит? Поверхностно, бездоказательно рассмотрены весь¬ма важные вопросы о происхождении и развитии купольных базилик и «купольных зал», хотя автор позво¬ляет себе, в связи) с этими вопросами, далеко идущие утверждения (стр. 62—68). О зодчем замечательного грузинского храма «Джвари» в Мцхета Токарский говорит, что он «окаймил купол своего творения типичным армянским карнизом» (стр. 92). Между тем, в другом месте, излагая свои «некоторые соображения о происхождении этой формы» (имеется в виду вышеназванный тип карниза), сам же Токарский называет в качестве ступеней ее эволюции пример из Малой Азии, а также «карниз из церкви в сел. Гарбани на Военно-Грузинской дороге» (стр. '121), т. е. при¬мер из Грузии. Так почему же этот карниз «типично ар¬мянский»? По поводу того же «типично армянского» карниза в «Джвари» автор пишет: «Факт этот не может вызывать недоумения, так как в Грузии имеется церковь, известная под названием «Атенского Сиона», очень сходная с мцхетской, которую построил архитектор арманин»... (стр.92). Факты культурного заимствования могут вызвать недоумение только у Токарского. Наука их изучает имеющимися в ее расспоряжении об'ективными методами. Но в данном случае Токарский не находит нужным сообщить житателью все известные факты. Так, в специальной литерауре неоспоримо установленно, что Атенский храм построен позже Мцхетского и является неудачным подражанием последнему! Так обстоит дело в книге Токарского с реализацией одной части ее об'явленной программы: «сделать общий обзор древнеармянского зодчества, проследить, как на протяжении веков в различных условиях работала и раз¬вивалась творческая мысль армянских зодчих»... Уже из разобранных нами выше высказываний Токарского чита¬тель мог усмотреть также и то, как выполняется в книге вторая часть той же программы: «проследить... чем об¬менялись они (армянские зодчие.—С. Д.) со своими за¬рубежными собратьями по профессии»... Но на этом вопросе стоит остановиться дольше. На деле обмен тут трактуется декларативно (так, например, в «Заключении»), отношение к внешней куль-турной среде — однобоко и с нарочитостью. Причем без путаницы и противоречий не обходится и здесь. Вот несколько характерных, с данной точки зре¬ния, высказываний Токарского: «Было бы ошибкой отождествлять древнейшую архитектуру Армении с. архитектурой урартов, создавших задолго до христиан¬ской эры первое государство в Закавказье. Но впол¬не возможно, что армянский народ, в состав ко¬торого наряду с основным ядром — арменами вошли и урарты, использовал в какой-то мере в своем строитель-стве опыт мастеров древнего государства, территорию ко¬торого он занял. Нужно, однако, отметить резкое отли¬чие построек, возведенных значительно позднее армян¬скими зодчими, от сооружений урартов, строительная тех¬ника которых более близка к технике народов Месопо¬тамии, в частности ассирийцев» (стр. XIII )... «Из ска¬занного явствует, насколько далеки друг от друга архи-тектурные памятники урартов и армян по общему реше¬нию, технике и отделке и с какой осторожностью нужно подходить к вопросу о преемственности, чтобы не впасть в ошибку» (стр. XVI ). Следовательно, использовать опыт древних урартских мастеров армянские зодчие не могли ни в области общих решений, ни в технике, ни в отделке. Спрашивается, где же они могли этот опыт использовать? «Эллинизм, сыгравший значительную, прогрессивную роль во всех областях жизни страны, не исключая и искусства, потерял благоприятную почву для распростра¬нения своего влияния и должен был уступить место Риму. В дальнейшем, уже в первые века христианства, в архи¬тектуре можно встретить лишь отзвуки эллинистических и римских форм—волюту на капители, зубец и модульон на карнизе, сильно переработанный акант. Армянские зодчие нашли собственные пути, с которых ни разу не свернули, хотя на протяжении веков и встречали немало опасных перекрестков» (стр. 12—13). Далее. Мы уже приводили выше рассуждения (Токар-ского на тему о том, что «армянские зодчие не останав¬ливаются на результатах, достигнутых при переработке базилики в трехнефную сводчатую церковь — залу. Они блестяще разрешают и задачу создания церковного зда¬ния, увенчанного куполом» (стр. 58). В дальнейшем утверждается: «Интересно, что значительно позднее, в XII — XIII вв., когда купол в церковном зодчестве имел уже семивековую давность, архитекторы, создавая послед¬нюю новинку—притвор, обращаются все к тому же сель¬скому дому, воспроизводя в камне шатровое покрытие с световым отверстием, основанное на колоннах. Развитие купольных церковных сооружений в Армении пошло по двум самостоятельным направлениям»... (стр. 58—59). И хотя в Армении «древнейших купольных церквей исходно¬го вида пока не обнаружено» (стр. 59), однако несомненно, уверяет Токарский, что «армянские зодчие в полной мере учли это обстоятельство (особенности местной бази¬лики. —С. Д.) и создали в первой половине VII в. ряд прекрасных купольных базилик» (стр. 62) и что именно в этих «купольных базиликах VII в. создается форма крестовокупольного храма, столь характерная в последую¬щие века для церковного зодчества Закавказья» (стр.64)... «Армянские памятники, созданные значительно раньше подобных им византийских, убедительно говорят о том, что этот тип был разработан здесь на основе базилики» (стр. 65; см. также стр. стр. 68, 73, 111, 112-113, 118-119 и др.). Наконец, Токарский заявляет, что к пер¬вой половине VII века «уже представляется возмож¬ным говорить о вполне сложившейся армянской классике, на которой, несмотря на многие превратности, зиждется творчество всех последующих поколений армянских зод¬чих» (стр. 132). Таким образом, все основные архитектурные формы оказываются возникшими на месте, отсюда они распро¬странились в другие страны. Нет необходимости отказы¬вать охотникам в праве подобной постановки вопроса. Требования читателя скромны: он просит только фактов. и доказательств. А как с фактами и доказательствами у Токарского в связи с этим кругом вопросов? Наиболее ярко научная методология и общественные установки Токарского сказались в его рассуждениях об отношении армянской архитектуры к архитектуре грузин¬ского народа, векового соседа армян. Здесь, конечно, культурного обмена нет и в помине, здесь автор даже не довольствуется утверждением об исключительно одно¬стороннем влиянии, что можно было видеть и выше,— он идет дальше. Не забегая вперед с оценками, рассмотрим терпеливо-соответствующие места книги Токарского. «Гвоздь» книги — попытка изобразить, всю Южную Грузию с ее населением и культурой, как инонациональный мир. Здесь речь идет о южно-грузинских провинциях, располо¬женных в бассейне реки Чороха и по верхнему течению реки Куры. До падения рабовладельческой государствен¬ности в Грузии эти области непосредственно входили в пределы Восточно-грузинского и Западно-грузинского царств. В период вызревания феодальных отношений в Грузии они составляли одно из значительнейших грузин-ских феодальных образований, обычно именуемое Тао-Кларджетией ( IX — X вв.). по двум своим ведущим обла¬стям - Тао и Кларджети. Помимо этих провинций в Тао-Кларджетское царство входили и играли в его жизни вид¬ную роль и другие области, как-то: Адчара (Аджария). Шавшети, Самцхэ, Джавахети, Артаани (Ардаган; в то тремя это—название области, а не города, получившего такое наименование от области, будучи ее центром, позд¬нее), Кола, Спери и др. Токарский не оставляет сомнения в том, что дело касается именно этой территории. В одном случае он прямо говорит о своем предмете, как об «архи¬тектуре Тао-Кларджии (т. е. Тао-Кларджетии.—С. Д.) вто¬рой половины X века, когда были возведены прекрасные сооружения в Ошке, Ишхане, Тбете» (стр. 146. Следует отметить, что Тбетский памятник, сохранившийся до на¬ших дней, находится на территории Шавшетии, одного из самых северных районов Тао-Кларджетии. — С. Д.). В другом случае у Токарского эти земли называются «об¬ластями в бассейне реки Чороха» (стр. 200), чаще же всего они в книге именуются Тайк-ом (армянская форма названия Тао), что должно заменить обычную Тао-Кларджетию. Что же утверждается об этом крае? Территория. Утверждается, что эти «западные армянские области в бассейне реки Чороха, бывшие неког-да уделом известных княжеских родов (каких?—С. Д.), в которых (в областях, а не в родах. — С. Д.) во время арабского нашествия отсиживались Багратиды, во второй половине X века входили в состав самостоятельного госу¬дарственного образования, во главе которого стоял умный, энергичный тайкский куропалат Давид» (стр. 200), что это —«исконные армянские земли» (...«такой прием известен и в архитектуре Тао-Кларджии второй половины X века, когда были возведены прекрасные сооружения в Ошке, Ишхане, Тбете... Связи багратидской Армении с этими исконными армянскими землями... общеизвестны» — стр. 146; ...«западные районы Армении, расположенные в Чо-рохском бассейне» — стр. 135; ...«из Ишхана, селения в древней армянской халкидонитской области Тайке»...—стр. 95; «Нерсес, уроженец халкидонитской армян¬ской области Тайка»...—стр. 46). На чем же основано это категорическое утверждение? Ни на чем. Токарский не приводит ни фактов, ни соображений в пользу своего тезиса. А между тем, при желании и при даже небольшой об'ективности он мог бы разобраться в вопросе о террито¬риальной принадлежности данных областей. Если ему не угодно пользоваться грузинскими известиями, он имел возможность заглянуть (это было бы желательно) в гре¬ко-римские источники и обязан был (решаемся утвер¬ждать это!) уделить немного внимания армянским сооб¬щениям. Восстановить подлинную научную историю этой тер¬ритории вовсе не трудно, опираясь на показания автори¬тетнейших исторических источников. Проникая на южную, месопотамскую окраину Халдского государства уже с VI — V вв. до н. э., армянские племена только после 189 года до н. э. занимают такие районы, как Дерджан и Карин — нын. Эрзерумскую область (Страбон). От¬ныне пограничная линия между Грузией и Арменией проходит по Араксу (Аполлодор). При Тигране II , в семидесятых годах I века до н. э., происходит дальнейшее расширение границ Армении. В это время, нужно думать, была занята провинция Спери (у Страбон а— Сиспиритида). Тао же продолжает оставаться в пределах Грузии: подробно перечисляя армянские области, Стра¬бон (начало I в. н. э.) среди них нигде и никак не упо-минает Тао. К началу христианской эры граница между Арменией и Грузией проходит, как это можно усмотреть из срав¬нительно-критического изучения современных источников, по Кура-Араксинским водораздельным хребтам, причем средняя часть Чорохского ущелья входит в пределы Гру¬зии. Здесь Страбон границу полагает в Мосхийских го¬рах, а Плиний утверждает, что территория Иберии про¬стиралась до Париадрийских гор. Если даже согласиться с принятым всеми исследователями мнением, что Париадр древних есть нын. гора Пархал (мы считаем, что наиме¬нование Париадр относится к горам, находящимся далеко к юго-западу от Пархала), и в этом случае мы получим несомненное свидетельство того, что во взятую эпоху Тао юго-западной границей которого как раз и служила гор; Пархал, составляло часть Восточно-грузинского царства. (3) I — III века нашей эры есть период значительного усиления Грузинского царства. Армения же, превращенная в арену непрекращающихся войн между Римом и Ираном, постепенно слабеет и истощается. Это — время нового передела территориальных владений на армяно-грузин¬ской границе. Наше утверждение относится, прежде всего, ко второй трети I века, когда на армянском престоле сидят представители грузинского царского дома. Важно также сообщение Тацита, что в 58 году н. э. по пове-лению грузинского царя Фарсмана I в Армению вторга¬ются месхи .(4) Следовательно, месхи в это время продол¬жают оставаться подданными грузинского царя. А ведь месхи, как это известно всем, есть название жителей тех самых южно-грузинских провинций, которые в IX — X ве¬ках и составляют царство Тао-Кларджетию. Но из этого -следует и тот вывод, что территория позднейшей Тао-Кларджетии в середине I века н. э. составляла часть Грузинского царства. Есть основание также полагать, что сообщение Д. Кассия об увеличении территории Гру¬зинского царства при имп. Адриане имеет в виду расши¬рение его границ в южном направлении. Для середины же VI века знаменитый византийский историк Прокопий Кесарийский, поразительно осведомленный в закавказских делах писатель, вновь под¬тверждает, что месхи, занимающие высокогорную страну, издавна являются грузинскими гражданами. (5) С основанием южно-грузинского феодального княже¬ства Тао-Кларджетии положение в рассматриваемых рай¬онах приобретает еще большую ясность и определенность. Территория княжества все больше и больше расширяется к югу, включая в себя один за другим ранее утраченные районы. В 952 году византийский император Констан¬тин Багрянородный, столь же превосходно информированный о кавказских делах, как и Прокопий, ка¬тегорически удостоверяет, что владения тао-кларджетских Багратионов подступали к самому Феодосиополю, ныне Эрзеруму, и что граница между Грузией и империей в этом секторе проходила по реке Араксу. Константин пи¬шет: ...«по его (грузинского куропалата) просьбе (реше¬но), чтобы границей Фазианы (груз. Басиани, область смежная с Эрзерумской. — С. Д.) служила река Еракс, или Фазис, и чтобы земли влево, в сторону Иверии (Гру¬зии), принадлежали иверам (грузинам), а вправо, в сто¬рону Феодосиополя, крепости и селения — нашему вели¬честву, и чтобы река служила гранью между обоими вла¬дениями» (6). К концу того же века глава Тао-Кларджет-ского царства Давид III Куропалат присоединил к своим владениям новые обширные области вплоть до северного прибрежья Ванского озера и до гор. Эрзинки (нын. Эр-зинджан). Нечего и говорить, что об'единенное Грузин¬ское царство еще более прочно укрепилось в этих обла¬стях. Что же можно почерпнуть из армянских сообщений по этому вопросу? Возьмем наиболее суб'ективно окра¬шенный источник, известную «Армянскую географию», которую традиция приписывает Моисею Хоренскому и полагает сочинением V века н. э. Исследователи же да¬тируют ее — одни VII веком, другие 1Х-ым. Этот па¬мятник, проникнутый национальной тенденцией и потому порой грешащий против истины, так описывает Грузию: «Колхида, то-есть Егер (груз. Эгриси. — С. Д.), нахо¬дится к востоку от Понтийского моря, близ Сарматии, и сопредельна с Иверией и Великой Арменией. Егер раз¬деляется на четыре провинции: Манрили, Егревика, Лазив, Чанет, то-есть Халды». Таким образом, «География» относит к Колхиде не только современную Западную Гру¬зию (Мингрелию, Гурию, Аджарию и др.), но и весь Лазистан, а также область чанов, тех же халдов, т.-е. области к западу и югу от Трапезунта. В том же опи¬сании Колхиды говорится, что Чорох есть река Колхиды, хотя истоки ее находятся в Армении. О Восточной Гру¬зии «География» повествует: «Иверия, то-есть Грузия, к востоку от Егера, в смежности с Сарматией у Кавказа, простирается до пределов Албанских по реке Куре. Обла¬сти Грузии следующие: Кларджи, Ардаган, Шавшети, Джавахи, Самцхе, Адчара, ...Манглисское ущелье, Квеш-ское ущелье (древнее название нынешнего Башкичетского, или Дманисского, района. — С. Д.), Болнисское ущелье, Трелы (т. е. Триалети. —С. Д.), Кангары, Ташир» и дру¬гие (7). Тенденция «Географии» в данном случае прояви¬лась в том, что в последующем изложении некоторые из этих областей упомянуты уже в составе Армении, но при этом каждый раз отмечается, что такой-то, мол, областью «владеют грузины». Совершенно очевидно (и не может быть другого толкования), что в VII — VIII вв. принад¬лежность этих провинций Грузии была общеизвестна и за ее пределами. Этот же факт, в наличных историче¬ских условиях, имел также и этническое значение: в VII — VIII вв. Грузия лишена политического единства и самостоятельности, она сама находится под арабским гос¬подством, и выражение «Армянской географии», что на¬званными провинциями «владеют грузины», нужно пони¬мать преимущественно в том смысле, что там сидит гру¬зинское население. Тао («Тайк») «Армянская география» называет в числе армянских областей. Но вот гораздо более бес-пристрастный и лучше осведомленный источник, извест¬ный армянский историк VII века Леонтий (Гевонд) прямо говорит, что Кола входит в пределы Грузии А Кола, район истоков реки Куры, по признанию той же «Армян¬ской географии», была частью провинции Тао. Тот же Гевонд в другом' месте Самцхэ (область города Ахалцихе) определяет как область страны грузинской (9) а Моисей Хоренский причисляет Кларджети к областям Грузии (10) и т. д. Итак, тенденция книжных построений средневекового клирика, раскрываемая его же собственными фактически¬ми данными, очевидна. Она и понятна. Непонятно только, когда в наше время и в наших условиях не только не могут, но и не хотят освободиться из плена тех же самых клерикальных конструкций и представлений. Население. О населении Тао-Кларджетского цар¬ства Токарский дает своим читателям такие сведения: «Основную массу населения составляли армяне, бывшие здесь исконными приверженцами халкидонитства... Они... живя бок-о-бок с грузинскими переселенцами, появившими¬ся в IX в. в опустошенном арабами и эпидемиями крае, стали медленно денационализироваться» (стр. 200—201). «Тайкская архитектурная школа второй половины X века создалась в условиях, когда большая группа армянского населения по указанным причинам окончательно выдели¬лась в самостоятельный государственный организм. И хотя он в силу происходившего огрузинивания коренного насе¬ления уже тяготел к формировавшемуся об'единенному грузинскому государству, основная масса населения, не-смотря на различие в вере, еще многими нитями была связана со своими сородичами» (стр. 213). И еще Токар¬ский говорит ...«о древней армянской халкидонитской об¬ласти Тайке, начавшей очень медленно огрузиниваться после появления здесь грузинских переселенцев в IX в.» (стр. 95). Таким образом, Токарский утверждает, что основную и коренную массу населения Тао-Кларджетского царства составляли армяне, выделившиеся во второй по¬ловине X века в самостоятельный государственный орга-низм исключительно вследствие религиозных разногласий: вопрос признания постановлений Халкидонского собора роковым образом расколол армян на две непримиримые группы, которые не могли жить вместе под одной поли¬тической кровлей. Вместе с тем, как обычно, оказывается, что тао-кларджетская группа армян «несмотря на различие в вере, еще многими нитями была связана со своими сородичами». Автор не называет ни одного факта в пользу своего положения, и не может назвать, потому что таких фактов нет. Все данные говорят об обратном. Но укажем прежде всего, что утверждение Токарского вовсе несостоя¬тельно и с чисто логической точки зрения. Каким обра¬зом «основная» и «коренная» масса населения, которая еще многими нитями была связана с собственно Арме¬нией, подчинилась влиянию меньших по числу гру¬зин-переселенцев настолько, что и вовсе огрузинилась? Почему же тао-кларджетские армяне воспринимали именно грузинское влияние? Ведь греко-восточное православие, или, иными словами, халкидонитство (диофизитство), ко¬торое, по Токарскому, было единственным связующим звеном между тао-кларджетскими армянами и грузинами, в еще большей мере об'единяло этих армян с византий¬скими греками. Почему же эти армяне ассимилировались именно с грузинами, а не с греками? Ведь само-то хал¬кидонитство местных армян было в значительной степени результатом политического давления Византии, и это давле¬ние продолжало действовать также и в IX — X вв. Может быть с целью смягчить это вопиющее противоречие, То-карский глухо говорит, что грузинские переселенцы по¬явились «в опустошенном арабами и эпидемиями крае». Но если это опустошение коснулось населения и ослабило здесь армянский элемент настолько, что дало возмож¬ность грузинам беспрепятственно стать господами поло¬жения, тогда все последующие уверения Токарского, дол-женствующие внушить читателю мысль о беспрерывной преемственности здесь армянской культуры, оказываются совершенно необоснованными: не было носителей куль¬туры, — не было и самой культуры. Правда заключается в том, что основная, коренная масса населения в тао-кларджетских областях была искони грузинской по языку и культуре, а армяне, если они где и были, являлись именно переселенцами. Существование армян-переселенцев можно -допустить, главным образом, для Спери, Басиани и для южного Тао. Нужно думать, что в южное Тао эти переселенцы притекли в качестве иммигрантов, искавших здесь надежного убежища в не¬померно тяжелые для армянского народа времена пер¬сидского и арабского владычества в V — VII вв. Ассимиля¬ции их с грузинами способствовало и то обстоятельство, что пришельцев было меньше по числу, чем аборигенов края. Предложить какое-либо иное разумное об'яснение этих неоспоримых фактов совершенно невозможно. Сама армянская историография подтверждает этот единственный вывод. Мы уже видели, что армянские источники седьмого века северное Тао, в частности-— Кола, район истоков Куры, (рассматривают как грузинскую область. Владетельный феодальный дом Тао, выдвинувшийся в первые ряды армянской аристократии, Мамиконяны, по своему происхождению принадлежал к грузинскому пле¬мени чанов, как это признает и специально обосновывает крупнейший представитель новой армянской историогра¬фия проф. Адонц (11). Рассмотрение вопроса о населении Тао-Кларджетии удобно связать с вопросом о царствовавшей здесь дина¬стии Багратионов, или Багратидов. О Багратидах Токарский пишет: «С давних пор в Армении пользовался влиянием княжеский род Баграти-дов (Багратуниев)... После неудачного восстания против арабов в 755 году... Багратиды ушли в западные районы Армении, расположенные в Чорохском бассейне» (стр. 135). «Одновременно с усилением ширакских Багратидов, возложивших на себя во второй половине IX века цар¬скую корону, идет расширение владений артануджской ветви этого рода в сторону Грузии, где они положили начало династии, правившей до конца существования гру¬зинского царства в начале XIX в.» (стр. 135—136). Багратидам нечего было уходить в «западные рай¬оны», «расположенные в Чорохском бассейне», потому что их собственные феодальные владения были именно здесь. Бесспорно, и это свидетельствуется также армянски¬ми источниками, что Багратиды происходили из древне-грузинской провинции Спери. Известный армянский писатель Моисей Хоренский передает нам взгляды,, которые господствовали в армянском обществе его вре¬мени насчет происхождения Багратидов, именовавшихся; в Армении Багратуниями. В 22-й главе первой книги своей «Истории Армении» Хоренский пишет: ...«Неко¬торые не заслуживающие доверия люди говорят — про¬извольно, не руководясь истиной — что венценалагающий род Багратуни происходит от Хайка. На это скажу: не-верь таким глупым речам; ибо в этих словах нет ни следа,..ни признака правды. Нелепо и нескладно болтают они о Хайке и о подобных ему. Но знай, что имя Смбат, ко¬торое Багратуни дают часто своим сыновьям, есть соб¬ственно Шамбат на их первоначальном, то-есть еврейском языке». О родоначальнике Багратидов Хоренский сооб¬щает в той же главе: «Говорят, что Храчеай, выпросив; у Навуходоносора одного из главных полоненных евреев, по имени Шамбат, привел его... Историк говорит, что от него происходит род Багратуни — и это верно» (12) Из глав 37-й и 63-й второй книги того же труда видно, что родовой удел Багратидов находился в Спери, а их глав¬ная резиденция — в крепости Байберде, нын. гор. Бай-бурд. (13) А что касается населения и его языка во владе¬ниях Багратидов, об этом Хоренский сообщает еще более интересные сведения. Согласно конструкции Хоренского, персидский (парфянский) царь Аршак назначает царек-Армении Вагаршака, который «установил, сколько мог,общественный порядок в нашей земле, учредил нахарар¬ства, назначив во главе их мужей полезных из потомков предка нашего, Хайка, и из других (родов)... Первее все¬го он вознаграждает могущественного и мудрого мужа из евреев - Шамбу Багарата, дав его роду право возлагать корону на Аршакидов и называться по его имени Багра¬туни... Этот Багарат... назначен наместником и начальником над десятками тысяч воинов на западных пределах Ар¬мении, где уже перестает раздаваться говор армянский». (14) Таким образом, еще в VIII или IX веке, к каковому времени большинство исследователей относит появление «Истории» Хоренского, образованнейшие армяне счита¬лись, как с бесспорным, с фактом неармянского происхо¬ждения Багратидов и населения областей по среднему и верхнему течениям р. Чороха. То же самое, в основном, представление о происхо¬ждении Багратионов мы находим в византийских и «древнегрузинских источниках. Византийский император Константин Багрянородный в своем сочинении «О наро¬дах», в главе 45-й, озаглавленной «Об иберах» (или, в ином произношении: |«иверах», «ивирах»; так греки, как известно, называли грузин), рассказывает: «Должно знать, что ивиры, т.е. (ивиры)' куропалата, хвалятся тем, что они происходят от жены Урии, на которой незаконно женил¬ся пророк и царь Давид... Они говорят, что из Иеруса¬лима были тот Давид и брат его Спандиат, каковой Спандиат, как говорят они, получил от бога милость, что не мог быть поражен мечом на войне в какую-нибудь часть тела, кроме сердца, которое на войне он и защищал ка¬ким-то вооружением. Вследствие этого и боялись его пер¬сы. Он же победил их и покорил, и родичей (своих) иви-ров поселил в трудно доступных местах, теперь ими за¬нимаемых; оттуда они стали понемногу распространяться и увеличиваться и сделались великим народом... С тех пор как они переселились из Иерусалима в землю, теперь ими населяемую, прошло 400 или 500 лет до настоящего вре¬мени, т. е. до 10-го индикта 6460 года от сотворения мира» (т. е. 952 г. н. э. — С. Д.).. (15) Уроженец Тао-Кларджетии, современник Константина Багрянородного, выдающийся грузинский писатель Георгий Мерчули называет «куропалата царя Ашота», родо¬начальника тао-кларджетской линии Багратионов, «госу¬дарем, нареченным сыном Давида, пророка и помазанника господня» (16). Потомками пророка Давида считает Багратионов также древнегрузинский историк Джуаншер, а фамильный летописец Сумбат Багратион и, оставивший нам один из самых важных источников для истории своего рода, подробно развивает ту же самую генеалогии в начале тридцатых годов XI века. Артануджскому, или тао-кларджетскому, владетельно¬му дому основание положил, в начале IX века, упомяну¬тый Ашот Багратиони, который сюда пришел из Тбили¬си, где он занимал высокий пост, но рассорился с араба¬ми. Через него, говорит Мерчули, «утвердилось над гру¬зинами господство («мтаварство») его и сыновей его до скончания века» (17). История этого дома и самого княжества также хо¬рошо известна по грузинским, византийским, армянским и арабским сообщениям. Бежавши из Тбилиси, Ашот оседает первоначально в Кларджетии, избирает своей ре¬зиденцией древний грузинский город Артануджи, — в котором строительство вел еще в V веке известный гру¬зинский царь Вахтанг Горгасал,—и поскольку эта область тогда политически входила в пределы Византии, Ашот провозглашает императора своим сеньором. Отсюда - ви¬зантийские придворные звания в роду тао-кларджетских Багратионов, в том числе и высшее—«куропалат». Но по¬степенно потомки Ашота фактически освобождаются от этой вассальной зависимости и в X веке являются сюзе-ренными правителями, сохраняя вместе с тем прежние титулы, и прежде всего титул куропалата, который носит старший в роде. В Тао-Кларджетии рано складывается своеобразный удельный строй, напоминающий строй Киевской Руси, но вместе с тем здесь иерархия многочисленных владетелей выражена очень отчетливо. Глава всего царства титулует¬ся грузинским куропалатом, что засвидетельствовано все¬ми вышеназванными группами источников. К концу IX века здесь же появляется титул грузинского царя, а к концу следующего—ц аря-царей. Указанное политическое состояние правдиво отражено в записи Мерчули, сооб¬щающей, что «Житие (Гр. Хандзтийского) написано спу¬стя 90 лет после его преставления, в 6554 году от начала мира (в 950 г. н. э.), ...в господство над грузинами куропалата Ашота (ум. в 954 г.), сына Адарнерсея, царя грузин, ...во дни эристава эриставов Сумбата, сына царя Адарнерсея, в магистерство Адарнерсея, сына магистра Баграта, когда эриставом был Сумбат, сын мампала Да¬вида»... (18) Потомство основателя княжества Ашота к исходу IX века и в X веке представлено двумя ветвями: клар-джетской, или артануджской, начало которой положил старший сын Ашота Адарнасэ, и таосской, предком ко¬торой является средний сын Ашота куропалат Баграт I . Упомянутые в записи Мерчули первые три властителя являются представителями таосской ветви, последний, Сумбат,—артануджской. Сильно расширив пределы своих владений еще в пер¬вой половине IX века, тао-кларджетские Багратионы по¬степенно включили в свое царство земли по верхнему те¬чению Куры—Кола, Ардаган, Джавахети, Самцхэ—и по Чороху, где в частности было занято и Тао. Эти земли и поделили между собой Ашотовы потомки. Поскольку Токарский специально заинтересован со¬стоянием этого края именно в X веке, обратимся и мы к данному периоду. В начале X века во главе Тао-Клар-джетского царства стоит Адарнасэ II (888—923), правнук Ашота I (куропалат Ашот I —куропалат Баграт I —куро¬палат Давид I —куропалат Адарнасэ II ). Император Кон¬стантин Порфирогенет много о нем рассказывает в своем сочинении «О народах», называя его «Адранасиром, ку-ропалатом' Грузии (Иверии)» (так 3 раза в гл. 43)(19). или очень часто просто куропалатом, отмечая этим саном одного только тао-кларджетского владетеля среди всех прочих владетелей Ближнего Востока. С Адарнасэ II близко был знаком также армянский католикос и историк Иоанн Драсханакертский, одно время длительно гостивший при дворе Адарнасэ, будучи вынужден оставить свою родину вследствие оче¬редного арабского нашествия. Для Иоанна Адарнасэ яв¬ляется «великим князем грузин», (в ранний период), или «великим куропалатом грузин», (20). Иоанн определяет и границы Тао-Кларджетского царства, не оставляя на этот счет никаких сомнений. Так, Иоанн рассказывает, что гонимый арабами царь Сумбат бежал из Ширака, своего домэна, «в укрепленные места Тайк-а. находившиеся во владениях его друга, куропалата Адар¬насэ». (21) Иоанн причисляет Тао к владениям Адар¬насэ и в другом случае.(22) Наконец, тот же автор, пове¬ствуя о трагической судьбе армянского царя, сообщает, что арабский полководец «гнал царя Сумбата, идя за ним по пятам, и гнал его до страны грузин, пока Сумбат не укрылся в неприступных крепостях Кларджетии ».(23) Следо¬вательно, для передовых армян двадцатых годов X века Тао (арм. Тайк) и Кларджетия были бесспорно грузин¬ские области. Так пишут современные Адарнасэ армянские исто¬рики; а современные нам некоторые историки пишут: «В начале X в., как свидетельствуют грузинские хроники, грузинский царь Адарнасе построил в соседней Тайкской епархии в селении Бана (ныне Пеняк) храм» (Токарский, стр. 98). Тао для Адарнасэ является «соседней епар¬хией»! Насколько это правдиво хотя бы суб'ективно, можно усмотреть уже из того, что на той же 98-й стра¬нице, несколькими фразами ниже, Токарский, по стран¬ной оплошности, пишет: ...«не в далеком Вагаршапате, а у себя в Тайке нашел Адарнасе тот образец, которому решил следовать» (имеется в виду Ишхани). Иоанн Драсханакертский (так же, впрочем, как и имп. Константин) хорошо знает и другую, младшую в политическом смысле, артануджскую, или кларджет-скую — ветвь грузинских Багратионов, наиболее выдающимся представителем которой при нем был князь-князей («эриставт-эристави») Гурген. Иоанн его величает «вели¬ким князем грузин», , или просто «кня¬зем грузин», а удельные владения Гургена по верхнему течению Куры и в других районах также относит к «стране грузин»(24). У куропалата Адарнасэ II было четверо сыновей (что известно и имп. Константину), поочередно принимавших бразды правления Тао-Кларджетией и соответствующие титулы. (Так, сам имп. Константин Багрянородный саном куропалата, или, говоря его же словами, «отеческим званием куропалата», почтил второго сына, Ашота II (25). Для имп. Константина, который пишет о Южной Грузии в 952 году, тао-кларджетские Багратионы — гру-зины, или иверы, их подданные—также грузины, их стра¬на—Грузия, или Иверия. Две главы его труда «О наро¬дах», посвященные Южной Грузии и ее владетельному дому, носят соответствующие заглавия: «О грузинах» (гл. 45) и «О родословной грузин и о крепости Арда-нучи» (гл. 46). У Константина засвидетель-ствовано и национальное самосознание тао-кларджетскйх Багратионов. Сообщая о домогательстве имп. Льва, имп. Романа и своем соб¬ственном получить у Багратионов их крепость Кеццей, «чтобы там не добывал себе хлеба Феодосиополь (Эр-зерум)», находившийся в это время в руках арабов, Константин рассказывает, как византийские власти «убеж¬дали куропалата и его братьев, что по взятии Феодосио-поля они отдадут им эту крепость, но грузины не хотели делать этого вследствие любви к феодосиополитам и что¬бы не повредить городу Феодосиополю, но отвечали гос¬подину Роману и нашему величеству: «Если мы это сде¬лаем, то будем в бесчестии у соседей наших, именно у магистра и владетеля Абазгии, владетеля Васпуракана и владетелей армян, так как те скажут, что император не оказывает доверия грузинам (ивирам),—куропалату и братьям его»...(26). Представителем этого дома и был знаменитый куро¬палат Давид III , правнук Адарнасэ II и внучатый пле-мянник его венценосных сыновей: царя Давида II (умер в 937 г.), куропалата Ашота II (ум. в 954 г.) и куро-палата Сумбата (ум. в 958 г.). Дед Давида III , Баграт, третий сын Адарнасэ II , носивший титул магистра, умер в 945 г., не дождавшись сана куропалата, которым в это время по старшинству обладал Ашот II . Удовлетворение получил сын его (т. е. магистра Баграта) Адарнасэ III , верховный владыка Тао-Кларджетии и грузинский куро-палат в 958—961 г.г. Приведенная нами выше запись Мерчули называет и Адарнасэ: в момент составления этой записи (950-1 г.) Адарнасэ был еще только маги¬стром; один из его дядей, Ашот II , был куропалатом и главой Тао-Кларджетского государства, а другой, Сум-бат, — эриставт-эриставом. Адарнасэ Ш-му наследовал его прославленный сын Давид III (961—1001 г. г.). Не соответствуют действительности утверждения То-карского, будто Давид III «никогда не носил царского титула» (стр. 200), будто он по собственному почину «отказался от первоначального намерения передать свои земли Баграту III » (стр. 201), будто «правление Дави¬да не было омрачено какими-либо серьезными военными потрясениями» (там же). Вот главные факты царствования Давида III , в са¬мом кратком, конечно, изложении. У куропалата Адарнасэ III было двое сыновей: старший—эриставт-эристав Баграт и младший—магистр Давид. Согласно издавна установившейся среди тао-кларджетских Багратионов традиции, уже в это время Давид III , наравне с братом, не говоря об отце, должен был величаться и царем. И действительно, в широко известной грузинской строительской надписи Ошкского храма мы читаем: ...«Начали богом венчанные цари наши строительство сего святого храма,... сии великие цари наши,... на средства богом благословенного Адарнасэ куропалата, эриставт-эристав Баграт и магистр Давид, святая троица да будет покровом десницей своей им всем троим»...(27) Шатбердский деятель Иоанэ Берай, переписавший в 973 году «Пархальский четвероглав» (один из известных списков грузинского перевода евангелия) для грузинского монастыря в Пархали (южное Тао), в за¬писи к этой рукописи сообщает новые данные, упоминая «царей наших, богом возвеличенного царя грузинского Баграта, магистра Давида, эриставт-эристава Сумбата и богом дарованных их сыновей», и в другом месте: ...«богом венчанного царя-царей (да возвеличит его бог!), богом поставленного магистра Давида»(28).Таким образом, в 973 году Давид III еще остается магистром, но уже выступает с титулом «царь-царей», что представ¬ляет собой первый случай в истории тао-кларджетских владетелей. Это вполне соответствовало реальному положению вещей: Давид III , больше чем его отец и деды, пред-шествовавшие ему грузинские куропалаты, был верхов¬ным властителем всей Южной Грузии. Ему «добровольно покорились все государи», как говорит современный Да¬виду армянский историк Степанос Таронский (29). В числе владетельных князей, признавших сюзеренитет царя-царей Давида III , были и не грузинские, например со¬седние армянские, владетели. Затем Давид принимает и титул «куропалат». Это происходит повидимому в 978-9 гг. «Грузинским куропалатом» называет Давида писатель XI века, такой же восторженный почи¬татель Давида, как и Степанос Таронский, армянский историк Аристакес Ластивертский, рассказы-вающий о Давиде в связи с известным восстанием Скли¬ра и вопросом о наследстве Давида (30). Также и Византииские историки: Кедрен именует Давида «архонтом гру¬зин» , (31) а 3онара вернее—«куропалатом», владения ко¬торого находятся '«в Грузии» (32). В армянской историографии правильные сведения о Давиде III сохранялись на про¬тяжении веков: так, у Матфея Эдесского ( XII в.) Давид выступает как «куропалат, правитель Грузии» (33). Рост влияния Давида III происходил очень быстрым темпом. )В другой известной грузинской рукописи! «Са-мотхэ», переписанной в Ошки, одна запись от 977 года все еще называет Давида «царем нашим, магистром Да¬видом», а другая запись, которая моложе первой на не¬сколько лет, уже величает его «могущественным и совер¬шенно непобедимым куропалатом Давидом» или даже «куропалатом всего Востока» (34). Новое, огромное усиление царя Давида явилось результатом его вмешательства во внутренние дела Ви-зантии, спасшего императорский трон от посягательств Варды Склира. По просьбе константинопольского двора Давид направил против мятежного полководца 12 тысяч отборных грузинских всадников, которые совместно с сохранившими верность Македонской династии войсками наголову разбили Склира у берегов Галиса весной 979 года. Благодарное византийское правительство уступило Давиду за оказанную помощь, как сообщает об этом Сте-панос Таронский, огромную территорию: Каринский (нын. Эрзерумский) округ, соседний с ним - Баси¬анский (ныне Пасин), области Харк и Апахуник (к северо-западу от Ванского озера) и другие (35) . Южная граница владений Давида была передвинута к гор. Эрзинджану. Кроме того, грузинские войска взяли огромную добычу, которая частью пошла на покрытие расходов по строительству знаменитого средневекового центра грузинской образованности и просвещения на Афоне ( X алкидонский полуостров). Об этой победе имеется много сообщений в грузинских источниках. В частности, грузинская надпись Зарзмского храма (в Сам-цхэ) повествует: «Когда в Греции восстал Склярос, ку-ропалат Давид (да возвеличит его бог!) помог святым царям и нас всех послал в поход, Скляроса мы в бег¬ство обратили».. .(36) Но впоследствии одна большая неудача постигла Давида: он оказался замешанным в новом восстании (Фоки) против императора Василия. Поскольку восставшие потерпели поражение, Давид оказался вынуж-денным обещать императору свои владения после своей смерти. Так рассказывает об этих фактах арабский ис¬торик Ях'я Антиохийский (37) Есть основание думать, что в этом вынужденном «завещании» Давида речь шла именно о полученных перед тем от Византии областях. Фактически эти земли были заняты византийскими вой¬сками лишь после смерти Давида. Будучи пламенным грузинским патриотом, Давид активно занимался и общегрузинскими делами, несмотря на обременявшие его обширные интересы и обязанности на Ближнем Востоке. Давид III явился главным инициатором и организатором об'единения всех грузинских об¬ластей. На престол об'единенного Грузинского царства он посадил своего воспитанника (Давид был бездетен) и близкого родственника Баграта III Багратиона, об'явив всенародно, по словам грузинского историка: «Сей есть наследник Тао, Картли и Абхазии, сын и воспитанник мой, я же его попечитель и помощник. Ему подчиняйтесь все». Это дело Давида отвечало об'ективно сложившим¬ся в Грузии условиям и увенчалось полным успехом. Иначе (и, конечно, противоречиво, как всегда) осве¬щает события Токарский: «Начало об единения грузин¬ского государства (Карталиния и Абхазия) было поло¬жено,—пишет он,—при самом деятельном участии Дави¬да, завещавшего даже первоначально свои владения Баграту III ; правда, это завещание перед смертью было изменено в пользу императора Василия. Такое незави¬симое положение тайкского феодала определялось особы¬ми причинами, препятствовавшими ему об'единиться с соседними Грузией или Арменией. Основную массу на¬селения составляли армяне, бывшие здесь исконными приверженцами халкидонитства (отсюда вышел в VII в. знаменитый католикос Нерсес Строитель). Это, конечно, не могло содействовать их вхождению в возрожденное армянское царство. Они чувствовали себя гораздо бли¬же к единоверной Грузии и, живя бок-о-бок с грузин¬скими переселенцами, появившимися в IX в. в опусто-шенном арабами и эпидемиями крае, стали медленно денационализироваться. Об'единение с Грузией грозило усилением и ускорением этого процесса. Потому-то, воз¬можно, Давид и отказался от первоначального намере¬ния передать свои земли Баграту III » (стр. 200—201). Читатель опять в недоумении: с одной стороны, Давид принимает «самое деятельное участие» в об'единении Грузии, с другой стороны—наносит этому об'единению решительный удар, завещая свои владения византийско¬му императору по тому единственному соображению, что от воссоединения с Грузией его государство может окончательно огрузиниться. Читатель спрашивает, как же такой «умный, энергичный», «знаменитый», «выдаю¬щийся тайкский правитель» (определения Токарского), как Давид Куропалат, не мог догадаться об этой гро-зившей его народу смертельной опасности двумя десяти¬летиями раньше? Но здесь мы имеем тот редкий слу¬чай, когда Токарский приводит факты в обоснование своего положения. Вот, что он сообщает в подтверждение своего тезиса: «Особое положение тайкского куропалата нашло даже отражение в его монетах, один из редких экземпляров которых имеется в Ленинграде в Государ¬ственном Эрмитаже. В то время как монеты Баграта III подражают имевшим хождение в Грузии дирхемам, вос¬производя даже арабские легенды, на монетах Давида лицевая сторона имеет надпись «Христе, помилуй Да¬вида», а оборотная—изображение креста с буквами между его ветвями, которые читаются как слово «куропалат» (стр. 201). Вот и все. Но мы позволим себе прибавить к этим фактам еще один, замолчанный Токарским: над¬писи на монетах (и не только на монетах) Давида Ку¬ропалата сделаны по-грузински. Итак, по Токарскому, монеты Давида Куропалата, монеты оригинального образ¬ца с христианской эмблемой и с грузинскими надпи¬сями, свидетельствуют об антигрузинских настроениях Давида, а монеты его преемника Баграта III , первого царя об'единенной Грузии, подражающие арабским моне¬там и имеющие арабскую надпись, свидетельствуют об обратном! Если это рассуждение Токарского не отлича¬ется фундаментальностью, зато оно безусловно самобытно. Культура. Все это насилие над общеизвестны¬ми фактами, их изображение в чудовищно искаженном виде нужно Токарскому для побочных, не имеющих ни¬чего общего с наукой, целей. До сих пор считалось, что архитектура Тао-Кларджетии есть органи¬ческая часть грузинской архитектуры. Токарский пытается опрокинуть это прочно установив¬шееся в науке представление. Хотя здесь храбрость остав¬ляет его, так что он почти все время говорит недостой¬ным для советского научного работника образом — наме¬ками и иносказательно, однако он читателю назойливо внушает вполне определенную мысль. Выступая мнимым поборником положения о само¬стоятельности тао-кларджетской архитектуры (...«под покровительством знаменитого тайкского куропалата в его владениях в X в. создалась самостоятельная архитектурная школа, давшая видных зодчих»—стр. 202, или: «нельзя... при изучении архитектуры Армении и Грузии ни игнорировать памятников интересующих нас обла¬стей, ни относить их только по факту государственной принадлежности к архитектуре одной из этих стран» — стр. 202—203), Токарский, постепенно набираясь не¬которых элементов мужества, подрубает корни им же изо¬бретенной самостоятельности тао-кларджетской архитек¬туры, оставляя довершить свое дело будущим служи¬телям лже-науки, которые, переписывая Токарского, дол¬жны будут прибавить кое-что и от себя лично. На стр. 203 Токарский пишет: «Здесь в Ишхане в VII в. в армянской среде зародилась и впервые была осуществлена идея Звартноца, одного из лучших творе¬ний армянских зодчих». Затем насчет самого Ишхан-ского храма он говорит: «Собор в Ишхане, построенный в VII в. армянским католикосом Нерсесом Строителем до призвания его на армянский патриарший престол, пер-вый раз был возобновлен в IX в. учеником чтимого гру¬зинского подвижника Григория Хандзтийского — Савой (Сабаном). Усматривать в мероприятиях Савы коренную перестройку, в результате которой круглый храм был об¬ращен в сохранившийся до наших дней крестообразный — нет основания... При Саве строительные работы в Ишхане имели целью лишь приведение собора в состояние, поз¬волявшее совершать в нем богослужение. К середине X в. Нерсесова постройка была уже разрушена настоль¬ко, что ее не было смысла восстанавливать, и при Да¬виде на ее месте был построен новый собор,... в алтарь которого вошла уцелевшая колоннада древней абсиды»... (стр. 205—206), и что задача этой новой постройки за¬ключалась якобы в том, чтобы «построить новый храм на основе ошкского типа, сохранив в то же время древ¬нюю абсиду»... (стр. 207). О знаменитом храме Бана, по¬строенном, по признанию Токарского, грузинским ца-рем Адарнасэ II (Г. Н. Чубинашвили относит этот па¬мятник к VII в.), еще раньше было сказано, что он в ос¬новном повторяет схему Звартноца (стр. 106) путем под¬ражания архитектуре той же самой древней Ишханской» церкви (стр. 98), из чего и следует общее положение: ...«имеются все основания считать, что уже в Ишхане был» заложены основы новой дерзновенной композиции, повто¬ренной на один-два десятка лет позднее в Звартноце, честь создания которой неоспоримо принадлежит армянским зод¬чим, работавшим у Нерсеса» (стр. 98—99), т. е., говоря более определенно, это армянские зодчие, работавшие у Нерсеса, уроженца Тао, создали здесь, в Ишхане, в на¬чале VII в. новую дерзновенную архитектурную компо¬зицию. В связи с фактом чистой тески внутренних стен знаменитого храма в Хахули, у Токарского возникает новый вопрос: «не была ли хахульская церковь построе¬на первоначально (когда же? Построен-то Хахули, по заявлению самого Токарского, ведь в конце X века. — С. Д.) для армян антихалкидонитов, не признававших икон, а следовательно и росписи, подобно тому, как в Армении строились халкидонитские церкви» (?!—С. Д.) (стр. 212). Таким образом, в Тао помимо армян-хал-кидонитов обнаруживаются еще армяне-антихалкидониты, т. е. такие же армяне, какие жили в самой Армении. Токарский здесь умалчивает о том, что храмы с чистой теской внутренних стен имеются и во многих других рай¬онах Грузии. Увенчивается все это следующими утверждениями: ...«основные направления, по которым шло развитие ар¬хитектурной мысли в тяготевших к Грузии владениях Давида и багратидском царстве, совпадали; мастера их, вероятно, работали дружно, рука об руку. В убранстве стен и куполов главную роль играют полуколонки и пилястры с арками, ведущие свою историю еще от по¬строек Нерсеса. Одинаковы и приемы украшения окон... Одновременно появляется своеобразная отделка парусов... Тайкская архитектурная школа второй половины X в. создалась в условиях, когда большая группа армянского населения по указанным причинам окончательно выдели¬лась в самостоятельный государственный организм. И хотя он в силу происходившего огрузинивания коренного населения уже тяготел к формировавшемуся об'единенному грузинскому государству, основная масса населения, несмотря на различие в вере, еще многими нитями была связана со своими сородичами» (стр. 213). Здесь читателю следует обратить внимание на то, что «багратидское царство» у Токарского обозначает собственно Армению, затем - связать в единую логиче¬скую цепь выписанные нами, в предыдущих двух абза¬цах, высказывания Токарского, и для него станет совер-шенно очевидным этот беспрецедентный в истории советской, высокопринципиальной науки случай искажения исторической правды — попытка большой комплекс па¬мятников одной национальной культуры выдать за памятники другой националь-ной культуры. Нельзя также пройти мимо этих забавных пре¬вращений домыслов и доводов Токарского. Раньше (двенадцатью страницами выше) утверждалось, что тао-кларджетское население с Грузией связывала только ве¬ра — общая приверженность к восточному православию; что эта общность вероисповедания грозила тао-клард-жетским армянам усилением и ускорением процесса де¬национализации; что в противовес этой угрозе Давид Куропалат якобы отказался от первоначального намере¬ния передать свои владения Баграту III , им же самим провозглашенному царем об'единенной Грузии; что раз¬личие в вере мешало тао-кларджетским армянам жить вместе в одном государстве с остальными армянами. Те¬перь же выясняется, что «владения Давида» все-таки «тяготели к Грузии» и, мало того, тяготели они «к фор-мировавшемуся об'единенному грузинскому государству» не по какой-либо иной причине, а именно «в силу про¬исходившего огрузинивания коренного населения»; что «основная масса» Тао-Кларджетии, масса армянская, которую различие в вере заставило «окончательно выде¬литься в самостоятельный государственный организм», все-таки, «несмотря на различие в вере, еще многими нитями была связана со своими сородичами», и была связана настолько крепко, что, к примеру, тао-кларджет¬ские и собственно армянские строители храмов, предме¬та, имеющего наиболее близкое отношение именно к во¬просам вероисповедания, работали дружно, рука об ру¬ку, тогда как с мастерами единоверной Грузии, к кото¬рой, к тому же, и тяготела их родина в силу происходившего огрузинивания, они не имели никаких точек соприкосновения; что, наконец, тао-кларджетские армян е смогли, собственно, и не выделяться в самостоятельный государственный организм, ибо их различие-то в вере следует понимать здесь весьма ограничительно, посколь¬ку в составе населения Тао-Кларджетии Токарский вскрыл мощные пласты армян уже чистых в вероиспо¬ведном отношении, никак не отличавшихся от населения центральных районов Армении - армян-антихалкидонитов, для которых, оказывается, и строились крупнейшие и лучшие церкви Тао-Кларджетии. Однако основная идея автора выражена здесь уже полностью. Вот для чего нужны были эти бесконечные разглагольствования о территориальной и этнической принадлежности Тао-Кларджетии. Для этого же и нужно было один из ше¬сти разделов книги об «Архитектуре древней Армении» посвящать специально «Тайкской архитектурной школе X века»! Как же после всего этого должна звучать для чи¬тателя следующая фраза Токарского, заканчивающая гла-шу «Тайкская архитектурная школа X века», последние абзацы которой мы цитировали выше: «Для того чтобы /правильно понять пути развития архитектурных форм в Закавказье X и XI вв., нужно любовно, без предвзятой установки проследить все те драгоценные нити, из кото¬рых сплелся в Чорохском бассейне «неразвязываемый узел общих кавказских интересов» (Марр)» (стр. 214). Можно ли представить себе более неправильное, более злостное, более предвзятое и одностороннее развязыва¬ние этого пресловутого «неразвязываемого узла»? Из уважения к читателям не-специалистам, лишен¬ным возможности читать специальные трактаты, просле¬дим некоторые из поистине драгоценных фактов по ис¬тории архитектуры, и культуры в целом, Тао-Кларджет-ского края. Исследователи памятников архитектуры всех стран и народов одну из самых значительных частей своего материала видят в надписях древних построек Эти надписи относятся к документальным источникам истории. В них очень часто сообщается о времени воз¬ведения зданий, о личности, общественно-политическом положении и намерении строителей, даются указания о культурном круге, к которому принадлежит данный памятник, и т. д. Токарский глухо упоминает о надписях тао-кларджетских памятников, их не использует вовсе, и только об Ошкской надписи говорит мимоходом, неточ¬но передавая ее содержание (39). Несмотря на трагическую историю края, вот уже на протяжении более четырех столетий терзаемого тур-ками, тао-кларджетские памятники донесли до наших дней не мало древних надписей. Собирание их началось еще в первой половине прошлого века, когда известный армянский географ Алишан описал большую церковь с грузинской надписью в Чангли (Чилдирский район). Затем, одним из пионеров этого дела явился уче¬ный армянский монах, член братства мхитаристов в Ве¬неции, Нерсес Саргисян. Отнесшись к своей за¬даче, не в пример Токарскому, поистине любовно и убе¬дившись, что все собранные им в течение десяти лет (1843—1853 гг.) надписи выполнены на грузинском язы¬ке, которым он не владел в достаточной степени, Сарги¬сян направил, при помощи того же Алишана, свой ма¬териал в Петербург, известному грузиноведу того време¬ни академику Броссе, опубликовав собственными силами копии надписей в журнале «Базмавеп» (1863-4 гг.). Помимо издания Броссе, мы располагаем сейчас и другими публикациями тао-кларджетского эпиграфическо¬го материала — публикациями акад. Н. Марра, (39) проф. Е. Такайшвили (40) и других. Не говоря уже о грузинских надписях знаме¬нитого храма в Б а н а, этого, по словам известного немецкого ученого Коха, лучшего после Айа-Софии на всем Ближнем Востоке сооружения и признанной даже Токарским постройки -грузинского царя (достойно внима¬ния, что на внутренних стенах Бана были обнаружены после обвала штукатурки, дополнительные лапидарные грузинские надписи и что даже отдельные камни здесь име¬ют знаки мастеров в виде грузинских букв), на всех остальных называемых им памятниках мы имеем исклю¬чительно грузинские надписи. Они повествуют, что эти величественные здания возведены грузинскими строите¬лями для грузинской паствы. Эти же надписи дают очень важные, часто — прямые хронологические указания на¬счет времени строительства. Так, прекрасная Ошкская надпись сообщает, что этот храм построен в царствование и на средства куро-палата Адарнасэ и по почину и заботами эриставт-эри-става Баграта и магистра Давида. Академик Б россе считает, что это Адарнасэ II и его сыновья,— тогда по¬стройка датируется 888—923 гг. По мнению же академика Джавахишвили, надпись имеет в виду Адарнасэ III и его 'детей, и тогда время возведения Ошки относится к 958—961 гг. Нужно указать, что надпись называет и зодчего Григола, рельефное изображение которого, по сообщению проф. Такайшвили, также сохранилось (41) X ахули есть постройка Давида Куропалата, имя ко¬торого, повидимому, и упоминается в плохо сохранивших¬ся грузинских надписях этого памятника (42) Ишханские надписи свидетельствуют, что в по¬стройке и перестройке этого большого архитектурного ансамбля принимали участие: в 1006 году царь-царей Г у р г е н, троюродный брат и преемник, в качестве владетеля Тао, Давида Куропалата; архиепископ ишхан-ский Антоний, инициатор полной реставрации глав¬ного храма в 1032 г., в царствование Баграта IV — ца¬ря об'единенной Грузии и правнука вышеназванного Гургена; мастер Иванэ Морчайсдзе и другие. Если Токарский находит между Ишханским' и Кутаисским храмами общие черты, в этом нет ничего выходящего из ряда вон: помимо того, что это—памятники одной и той же культуры, сооружены они в одно и то же время (пол Кутаисского собора настлан в 1003 году) представите¬лями одного и того же дома. Многочисленные грузинские надписи Тбетской церкви упоминают, между прочим, зодчего Шахбуза Татухадзе. Не менее богата надписями Порта (Шатберд). В этих надписях упоминается зодчий Абесалма Клдели с товарищами. В Опизе упоминается Ашот Куропалат, второй ее строитель, рельефное изображение которого также со-хранилось(43) Заявление Токарского, будто Опиза и Порта возведены «вероятно уже после смерти Давида» (1001 г.), - выдумка, необходимая для того, чтобы подвести такое своеобразное основание под утверждение о заимствований «зонтичной» кровли из армянских церквей, построенных в следующем столетии, в Мармашене и Хцконке. Огром¬ное количество других построек края также покрыто гру-зинскими, и только грузинскими, надписями. Но можно ли, позволительно спросить, решая такой значительный вопрос, как вопрос о национальной при¬надлежности целой архитектурной школы, не считаться с другими сторонами духовной жизни народа, со всеми остальными памятниками его творческого наследия? Между тем, хорошо известно, что Тао-Кларджетия IX —- X веков вообще являлась средоточием и главным рассад¬ником грузинского просвещения, литературы и искусств. Среди крупнейших культурных центров Тао-Кларджетии назовем: Опизу, — здесь подвизались известные деятели Микель Парехели, Георгий Мацкверели и др., здесь же в 913 году был выполнен один из значительных списков грузинского перевода четвероглава; Шатберди,—здесь около 973 года переписан один из драгоценнейших древнегрузинских манускриптных сборников, т. н. « Шат¬бердский сборник», здесь же сделаны списки грузинского перевода четвероглава: т. н. Адишский 897 г., т. н. Джручский 936 г., т. н. Пархальский, Иоанэ Берая, 973 г., и др.; в Ошки, в 978 году, переписан другой бесценный памятник древнегрузинской литературы, полный текст грузинского перевода библии (т. н. «Ошк¬ский кодекс»), ряд значительных рукописей, датирован¬ных 977 годом, и др.; в Тбети протекала деятельность известного грузинского писателя первой четверти X ве¬ка Степанэ Мтбевари, а также многих других; из хахуль¬ских деятелей известен Иоанэ Хахулели, по прозва¬нию «Златоуст»; в Пархали переписан «Многоглав» и др.; в Ишхани работали Илларион Ишхнели и др., здесь кипела литературная работа, так же, впрочем, как и в Хандзте, Цкаростави и др. Недаром этот край именовал¬ся в те времена «Грузинским Синаем»; здесь жили и работали выдающиеся представители грузинской феодаль¬ной общественности и культуры — Григорий Хандзтий-ский (Григол Хандзтели, конец VIII в. — первая поло¬вина IX в.), Серапион и Басиль Зарзмели, Георгий Мерчули, Арсений Сапарели, Дачи, Григол Ошкели, известные гимнографы Иоанэ Мтбевари, Микель Мод-рекили (из Ошки), Иоанэ Конкозисдзе и другие, отсюда были родом знаменитые деятели Афонской грузинской лавры — победитель Варды Склира Торникэ, Иоанэ и сын последнего, один из самых выдающихся представите¬лей древней Грузии — Евфимий Ибер, или Афонский. Здесь созданы такие блестящие памятники древнегрузин¬ской церковной письменности, как жития Серапиона Зарзмели, Григола Хандзтели, Гоброна-Микеля и других. Давид III Куропалат был одним из самых про¬свещенных и щедрых покровителей всей этой культурной (деятельности. Мы знаем сейчас имя и одного замеча¬тельного грузина-златокузнеца Асата, работавшего при Давиде же; отсюда происходит известный Цагерский крест с грузинскими надписями, заказанный для Ишхани Илларионом Ишхнели, и т. д. и т. п . Нет никаких данных, которые могли бы позволить противопоставить этой бле-стящей плеяде деятелей грузинской культуры Тао-Клард¬жетии IX — X вв. хотя бы одно имя местного предста¬вителя какого-нибудь иного национально - культурного круга! Можно ли было ожидать об'ективности Токарского в вопросе о существовавших в Закавказье отношениях хотя бы для последующей эпохи, когда, по словам Токарского, «Армения вступила в новую стадию разви-тия под почти номинальным покровительством Грузии, осуществлявшимся представителями молодого армянского княжеского рода, братьями Иване и Захарией Долгору¬кими, занимавшими высшие государственные должности в грузинском царстве» (стр. 219)? Для характеристики этой «об'ективности» достаточно вникнуть в одну лишь процитированную фразу, долженствующую выразить не только политические отношения того времени. Итак, зависимость Армении от Грузии исчерпывается «почти номинальным покровительством», и это покровительство «осуществляется» «молодым армянским княжеским родом» Долгоруких. Очевидно также, что, по мысли Токарского, эти армянские князья, т. е. правители Армении, (44) «зани¬мая высшие государственные должности в грузинском царстве», т. е. имея большое фактическое влияние во внут¬ренних делах самого Грузинского государства, сделали не¬известно откуда появившееся покровительство Грузии над Арменией «почти номинальным». Что мы не утрируем, это можно видеть из другого издания того же Института истории Академии наук Армянской ССР, из «Истории армянского народа» (Ереван, 1944 г.), в которой читаем: «Один из сыновей Саргиса Захаряна (соответствует Долгорукому у Токарского. - С. Д.), Захарэ, занимал при Тамаре должность амир-спасалара, т. е. главнокоман¬дующего войсками Грузии и Армении, а второй сын, Иванэ,— должность атабека, или государственного опеку¬на» (стр. 174; подчеркнуто нами. — С. Д.). Таким образом, само Грузинское государство оказывается под опекой и покровительством князей Долгоруких. Прежде всего о «Долгоруких» (45). Братья Закария и Иванэ (последний был младший) были представителями грузинского дворянского дома, носившего из поколения в поколение родовое имя Мхаргрдзели. Это чисто грузин¬ское имя в переводе на русский язык действительно зна¬чит «долгорукий», но его не следует переводить точно так же, как нельзя переводить, скажем, русские фамильные имена Долгоруков и Толстой. Имя Мхаргрдзели мы ви¬дим в ряде армянских надписей, например в Аручской надписи 1285 года, Ахпатской надписи ,1300 года и дру¬гих. В армянской надписи Одзуна мы читаем: «Божьей волею я, Сумбат, сын Погоса Чоренца, раб (здесь, конеч¬но, в смысле «вассал».—С. Д.) великого Иванэ Мхаргрдзе¬ли» (46). и пр. Таким образом, Долгорукий—вымышленная форма, а Захарян—просто курьез. Владения Закария и Иванэ Мхаргрдзели и их по¬томков в Армении — это были обычные феодальные дер-жания, полученные ими от грузинских царей, отвоевавших армянские земли от иноземных захватчиков, главным образом — турок. Собственные вотчинные владения Мхаргрдзели находились в Грузии. Национальное само¬сознание Мхаргрдзели также неоспоримо засвидетель¬ствовано первоисточниками, которые и здесь по пятам преследуют нашего незадачливого автора. Оставляя в стороне грузинские сообщения, обратим внимание на показание совершенно об'ективного свидетеля — посла французского короля Людовика IX , Рубрука. На обратном пути от монгольского хана, в 1255 году, Рубрук заезжал к Шаншэ Мхаргрдзели, сыну Закария, в одно из его поместий в центральном армянском районе. Описывая это посещение и передавая содержание своих бесед с Шаншэ, Рубрук характеризует Шаншэ, как «одного из могущественнейших некогда грузин, ныне данника татар. Отец его, по имени Захария, приобрел эту землю армян, избавив их от рук сарацинов». Чтобы разобраться в характере политических отно¬шений, обратимся опять-таки к документальному материалу, на сей раз уже из центральных районов Армении. Из¬вестно, что к концу тридцатых годов XIII века монголы успели установить свое верховенство над всей восточной частью Грузинского царства, в том числе, конечно, и над собственно армянскими областями. Казалось бы, в новых условиях у местных армянских владетельных князей, если только они были налицо, могла появиться склонность ус¬тановить непосредственную зависимость от монгольского хана, что со стороны последнего должно было встретить только сочувствие и поддержку. Однако, в действительно¬сти мы наблюдаем совершенно обратную тенденцию: Ар¬мения продолжает тянуть к Грузии, и старые связи держатся веками. Каковы же были эти связи? Уже в начале XI века Армения, в силу об'ективна сложившихся целого ряда исторических обстоятельств, на¬ходилась в исключительно тяжелом положении. Перед ли¬цом грозных опасностей—все возраставшей византийской агрессии, с одной стороны, и надвигавшегося турецко-сельджукского нашествия, с другой стороны,—многочис¬ленные мелкие армянские царства и княжества не только не сумели об единиться, но еще продолжали дробиться; так, в начале двадцатых годов произошло новое деление Ширакского царства (со столицей в А н и)— этого средоточия общеармянской общественно - политиче¬ской и культурной жизни. За следующие два десятилетия большинство армянских государственных образований, в том числе и Анийское царство армянских Ба¬гратидов - Багратуни, навсегда прекратило свое су¬ществование. Подавляющее большинство армянских райо¬нов перешло в руки Византийской империи. Эта политическая катастрофа сопровождалась мас¬совым выселением армян из родной страны. В эмиграцию имели возможность уйти и фактически уходили, конечно, главным образом представители верхних слоев армянского народа. Таким образом, это феодальное общество искус¬ственно лишалось своей естественно сложившейся верхуш¬ки и, что важно особо отметить, на том этапе развития, когда еще не успел возникнуть исторический преемник феодального класса. Хлынувшие в Армению, в тех же со-роковых годах, турецкие орды довершили дело политиче¬ского и хозяйственного разгрома Армении. Между тем рядом существовало, близкое по социаль¬ной и духовной культуре, об'единенное Грузинское царство, пережившее, правда, ряд сильных потрясений в XI веке и сильно ущемленное в своих национальных границах, но достаточно могущественное для того, чтобы дать решительный отпор, еще при Баграте IV (1027— 1072), первым ураганным налетам турецких отрядов, ру¬ководимых самим султаном Алп-Арсланом. Завязавшаяся в середине XI века упорная борьба закавказских народов против турецкого порабощения и за свободу мирного развития была возглавлена Грузией. Особенно близкими в этом длительном процессе были от¬ношения между Грузией и Арменией. Еще Баграт IV за¬нимал, на короткое время, армянскую столицу Ани, куда он был приглашен самими городскими старейшинами, но закреплен был город за Грузией при знаменитом внуке Баграта IV Давиде Строителе (1089—1125). В результате кровопролитных войн, продолжавшихся почти целое столетие после этого, грузинские войска, при дея¬тельном содействий и полном сочувствии армянского на¬селения, изгоняют турок почти из всех областей обшир¬ной армянской земли и включают ее в состав Грузинского государства. Отныне грузинский царь становится также и царем армян, что находит законное выражение и в его титулатуре. При Мхаргрдзели в этом отношении не произошло по существу ничего нового. Дом Мхаргрд¬зели явился в Армению в качестве одного из феодальных держателей, получивших землю в условное владение от грузинского царя. Наряду с Мхаргрдзели в Армении бы¬ли и другие феодалы - землевладельцы. Многочисленные армянские надписи на памятниках армянской архитекту¬ры, рассматриваемых Токарским, свидетельствуют именно о вышеописанных отношениях и ни о чем другом. Вот политические формулы, которыми снабжены ар¬мянские лапидарные надписи из следующих пунктов; 1. Ахпат (Алавердский район), 1121 г.: «Во время царя самодержца Давида благочестивого и победоносца (Давид Строитель, 1089—1125), сына Георгия, сына Баграта, властвующего над этой областью и этим народом»... 2. Кечарук (Ахтинский район), 1181-3 гг.: «В царствова¬ние над грузинами Георгия, нашего также властителя»... (Георгий III , 1156—1184). 3. Арич (Артикский район), 1201 г.: «Я, Закарэ, мандатурт-хуцес амир-спасалар ар¬мян и грузин (сделал подношения Аричу) во долгоден¬ствие государыни моей, благочестивой царицы Тамар» (1184—1213). 4. Ованнаванк (Аштаракский район), 1201 г.: «В господство парон (47) ддопал (48) Тамар»... 5. Ах-пат, 1210 г.: «Во дни богом помазанной дочери царя ца¬рей Георгия, великой царицы (буквально: царя; Тамара носила титул царя, а не царицы) Тамар (сделал подно¬шение Ахпату) я, мандаторта-хуцес, амир-спасалар Шахн-шах—Закария, сын Саргиса... во долгоденствие царя и во здравие и поминовение» (жертвователя и его домочад¬цев). 6. Мармет, 1206 г.: «В царствование Лаша (Лаша Георгий, сын, соправитель и преемник Тамары), в амир¬спасаларство Закария»... 7. Оромайр (Алавердский рай¬он), 1216 г.: «В царствование Лаша, в амирспасаларство Закария». 8. Дсех (Алавердский район), 1221 г.: «В царствование Георгия, сына Тамары, в начальство атабега Иванэ»... 9. Нораванк (Микоянский район), 1223 г.: «В царствование сына Тамары, Лаша, в амирспасаларство над армянами и грузинами Шаханшаха к в атабекство дя¬ди его Иванэ, пришел я... князь князей Бупак» (в Нора¬ванк и сделал подношение). 10. Город Карс, 1234 г.: «В царствование Русудан (дочь Тамары, преемница Лаша Георгия, 1222—1245), в атабекство Иванэ». 11. Карс, 1234 г. ...«милостью царя нашего Русудан мы, карсские христиане, великие и малые, выстроили эти башни на па¬мять нам и патрону нашему». 12. Карс, 1236 г.: ...«царя царей самодержца Русудан»... 13. Оромос, 1246 г.: «В царствование над армянами и грузинами Давида (Давид VI , Нарин, сын, соправитель и преемник царицы Русудан, 1230—1293) и в спасаларство Шахншаха, сына великого Закария»... 14. Хоракерт, 1252 г.: «В царствование Дави¬да» (Давид VII , Улу, сын Лаша Георгия, соправитель Давида Нарина с 1247 г.). 15. Гетик—Гошаванк (Дили¬жанский район), 1283 г.: «Я, Чар, сын патрона Умека, внук Чара, родом из Манацкерта (сделал подношение Гетику), во владычество Гарану (Аргун, ильхан, монголь¬ский властитель Ирана) и в царствование над грузинами Деметрэ Багратида» (сын Улу Давида, 1271—1289).. 16. Аруч (Аштаракский район), 1285 г.: «В падишахство Аргун-хана (ильхан, монгольский властитель Ирана), в царствование Деметрэ, в паронство спасалара Мхаргрдзе¬ли, брата Ивана, сына великого Шахншаха, я, Макли, сын ага-Хусана, прибыл в благоприобретенное моим отцом дни притеснений и горечи от татар, в царствование Ди¬метрэ, сына Давида, в патриаршество господина Оганеса» (священником Фомой и его братом Тирацу). 18. Аван (Котайкский район), 1285 г.: «Во владычество царя царей Аргута (ильхан, монгольский властитель Ирана), в цар¬ствование над грузинами и армянами Диметрэ»... 19. Сурб-Кираки, 1286 г.: «(Во владычество) Аргуна, в царствование Деметрэ»... (49) Мы, конечно, даем здесь выдержки только из некото¬рых армянских надписей, но и их показаний вполне до¬статочно для уяснения существа дела. Остановимся под¬робнее на сведениях, заключающихся в Аручской надпи¬си, датированной столь поздним монгольским периодом (1285 г.). Выясняется, что в это время Аруч принадле¬жит местному мелкому землевладельцу, некоему Макли, сыну аги Хусана. Турецкий эпитет «ага» (господин) слу¬жит здесь вполне определенным признаком и основатель¬но внушает нам мысль о том, что Хусан и Макли были не только частными земельными собственниками, но и феодальными господами, сеньорами, или, употребляя столь распространенный тогда в Армении латинский тер¬мин в арменизированной форме, «паронами» аручского населения. С другой стороны, непосредственным пароном, или «патроном», самого Макли надпись называет Мхар¬грдзели, затрагивая тем самым, опять-таки, общественные отношения прежде всего. Но надпись отмечает еще одну особенность бытия сеньора Мхаргрдзели: он не только феодал, но и должностное лицо, «спасалар», конечно— Грузинского царства, мы это знаем из других источников. Здесь мы вступаем уже в политическую сферу, и, развивая свои сообщения об этой области армянской действи¬тельности, аручский памятник правдиво свидетельствует, что царем армянским является царь грузинский, что не-смотря на все пережитые страной столь значительные пе¬рипетии и сложившуюся к этому времени совершенно но¬вую историческую обстановку, Армения продолжает оста¬ваться частью Грузинского государства. Далее, это новое в политических условиях существования армянского наро¬да также находит свое отражение в надписи: над грузин¬ским царем Багратидом (так называет ведь Деметрэ вы-шеприведенная Гошаванкская надпись 1283 г.) есть еще верховный сюзерен—падишах Ирана Чингисид. Выразить яснее и точнее все существовавшие в Армении в монгольскую эпоху связи и отношения было бы трудно. Независимый источник освещения и монгольскую официальную точку зрения мы находим уже в персидской надписи на стене т. н. мечети Мануче в древней столице Армении—Ани. Эта надпись, содержащая ханский указ (ярлык), была высечена по повелению монгольского вла¬стителя Ирана Абу-Саида Бахадур-хана в период между 1319 и 1335 гг., и скорее во второй, чем в первой поло¬вине этого периода, как полагает ученый издатель надпи¬си академик В. Бартольд. Следовательно, Анийская персидская надпись младше Аручской армянской на нес¬колько десятилетий. Этот указ, изданный для защиты на¬селения от незаконных поборов, между прочим гласит: ....«пусть кроме тамги и справедливой пошлины ничего другого не взимают, и ни с какого человека под предло¬гом (податей) калан, немери, тарх и других ничего не требуют, как перед этим в городе Ани и других областях Грузии по причине (податей) калан, немери, незаконных ассигнований и (подати) тарх поборы производили и применяли насилие»... (Перевод Бартольда. Подчеркну¬то нами. — С. Д.) (50). Следовательно, еще в двад¬цатых годах XIV века сами монголы Ани и Армению рассматривали в качестве одной из грузинских областей. Одна из анийских армянских надписей, надпись (по-видимому, еще более поздняя) над средними воротами первой стены города, содержит новое, очень важное ука¬зание: ...«За долгоденствие богом поставленного царя, пади¬шаха и богомудрого князя князей... в царствование гру¬зин управ¬ление сим городом... патронами ага Григором и Овани-сом и в епископство владыки Оганиса»...(51) Т. е. аний¬ские армяне свой город, как и всю стра¬ну, продолжают считать частью. Грузин¬ского государства даже в тот поздне-монгольский период, когда Ани находится уже в непо¬средственной зависимости от хана (или от какого-нибудь монгольского принца), что и обозначено здесь известным термином «хасинджу». Идеологическая и даже психологическая сторона во¬проса заключается в том, что армянское население вос¬принимало грузинскую государственность со всем ее ап¬паратом управления как родную государственность и общегосударственные институты. Соответствующее созна¬ние и находит свое выражение в таких формулах выше-рассмотренных армянских надписей, как царь грузин и армян, мандатурт-хуцес, амир-спасалар, атабег грузин и армян и т. п. Это сознание пережило века. Вспомним, как крупнейший представитель армянской общественной мысли и историографии XV века Фома Мецопский, по поводу описанного им поражения, понесенного грузинами в 1440 году от «тавризского царя и владетеля» Джехан-шаха, го¬ворит: «Поэтому (т. е. вследствие поражения грузин. — С. Д.) мы (т. е. армяне. — С. Д.), которые, находясь среди неверных, всегда гордились тем, что возлагаем свои надежды на грузин, отныне впали в отчаяние и сде¬лались безответными перед лицом неверных» (52). Вспомним, как еще в конце XVIII века заброшенные на край света, в далекую Индию, армяне величают своим царем Ирак¬лия II , царя карталино-кахетинского! Как же в свете этих неоспоримых фактов выглядит научность разбираемого издания? Но вот еще штрих, характеризующий уже не только «научность», но и общест¬венные позиции Токарского. Токарский считает необходи¬мым давать точную транскрипцию армянских географиче¬ских названий по - русски: Аван, Агарцин, Айге-стан, Таргманчац-ванк, Айриванк, Аршаруник, Быджни, Джрвеж, Ереруйк, Имирзик, Птгни, Хцконк и др. Здесь сохранен, между прочим, и признак именительного падежа множественного числа -к, хотя в самом армянском языке он является беглым и исчезает во всех косвенных паде¬жах. В этой форме употребляет Токарский, в подавляю¬щем количестве случаев, и название «Тайк», хотя грузин¬ская его форма «Тао» имеет неоспоримое преимущество, представляя собой чистую основу имени и будучи засви¬детельствована у Ксенофонта еще в 401 году до нашей эры. Но тот же принцип ломается, когда дело ка¬сается некоторых очень важных грузинских географиче¬ских названий. Допуская, по какой-то оплошности, в двух случаях грузинское наименование столь интересующего его края «Тао-Клардгкети» (в русской литературе обычно — Тао-Кларджетия), Токарский подвергает его искусственной эволюции: первый этап — «Тао-Кларджет» (...«в Тао-Кларджете (Чорохский бассейн)»... — стр. 109), второй этап — «Тао-Кларджия» (...«в архитектуре Тао-Клард-жии второй половины X в.»... — стр. 146), — здесь исключается не только суффикс -и, но и органически связанный с основой инфикс -ет-. Нет сомнения, Токарский будет кивать на акад. Марра, — это, мол, он завел такие формы. Действитель¬но, во второй период своей деятельности Марр ввел та¬кое правописание. Но, во-первых, Марр был, принципиа¬лен: рядом с «Кларджия» он не писал «Тайк», как это делает совершенно беспринципно Токарский, а—«Тао» или «Тайя». Во-вторых, и жизнь и наука отвергли эти искусственные формы: кому же из здравомыслящих лю¬дей придет сейчас на ум писать «Мцхия», «Душия», «Ка-ралия», «Осия» вместо «Мцхета», «Душети», «Каралети», «Осетия» и т. д. Однако, Токарский воскрешает эти давна позабытые, ошибочные написания, присоединяясь к числу тех, кто у больших ученых усваивает только их заблуж-дения. Почему же именно Токарского влечет к этим формам? Ответ на этот вопрос мы находим на стр. стр.202—203, где мы читаем: «Нельзя... при изучении архи¬тектуры Армении и Грузии ни игнорировать памятников интересующих нас областей, ни относить их только по факту государственной принадлежности к архитектуре одной из этих стран, как неправильно поступает В. Бе-ридзе в отношении искусства Юго-Осетии и Свании, на том лишь основании, что они являются составными ча-стями Грузии». Прежде всего отметим, что памятники грузинской архитектуры имеются не только к югу от Кавказского хребта, в названных районах, но и к северу от него. Затем укажем, что с инфиксом -ет- в названии «Осетия» Токарский не справился: под таким наименова¬нием знает сейчас весь мир одну советскую автономную республику и другую автономную область. Зато он рас¬правился с ним в другом названии, — не всякий чита¬тель может догадаться, что Свания Токарского есть Сва-нетия на языке всех советских граждан и мировой исто¬рической, географической, этнографической литературы. Токарский не учел только, что и форма «Сванетия» за¬креплена Советской Конституцией. Но главное заключается в том, что такая неот'емлемая часть грузинского нацио¬нально-культурного коллектива, как Сванетия, веками жи¬вущая единой жизнью со всей остальной Грузией, в книге Токарского об'явлена чуждым ей элементом, каким-то обо¬собленным миром со своей собственной культурой; для обоснования же этой выдумки самым убедительным сред¬ством, в простоте душевной, признано искусственное из¬менение названия Края, удаление из него всего специфи¬чески местного, народного. Так после южных провинций Грузии наступает очередь ее северных районов! Как всегда в подобных случаях, и здесь за опреде¬ленной практикой стоит определенная «теория». Напрасно мы стали бы искать научное понимание исторического про¬цесса в книге Токарского. Вспомним хотя бы, как Токар¬ский об'ясняет возникновение феодальных государствен¬ных образований в Закавказье. Тао-Кларджетия выделяет¬ся в самостоятельный государственный организм един¬ственно по той причине, что армяне, якобы составлявшие здесь большинство населения, не хотели войти «в возрож¬денное армянское царство» вследствие религиозных разно-гласий, хотя сохраняли много других связей со своими сородичами, а в об'единенное Грузинское государство они не хотели входить исключительно вследствие разноплемен¬ности происхождения, боясь усиления и ускорения про¬цесса денационализации, огрузинивания; потом Тао-Кларджетия стала все-таки тяготеть к «формировавшему¬ся грузинскому государству» не по какой-либо иной при¬чине, а исключительно «в силу происходившего огрузи¬нивания коренного населения». Таким образом, в осве¬щении столь большого вопроса мы не находим ни слова о материальных условиях существования людей и обществ, о хозяйственных и социальных связях, толкавших их к сплочению в естественно-исторические об'единения, о пу¬тях общественного производства и обмена! Все убожество общей методологии автора без труда можно вскрыть на конкретных фактах истории самой Ар¬мении. Почему само-то это возрожденное Армянское цар¬ство уже через несколько десятилетий после своего воз¬никновения начинает дробиться? Почему из него выде¬ляются Карсское и Дорийское княжества? Почему еще в 1020-ых годах происходит новое деление Анийского цар¬ства? Почему не тяготеют к Ани Васпуракан, Сисакан и др.? Ведь жили-то здесь, в чем, конечно, не сомневает¬ся Токарский, только религиозные единомышленники и единоплеменники!

Знакомясь с рассуждениями Токарского об армян¬ской архитектуре XII — XIV вв., читатель вначале может подумать, что здесь уже ему предлагают новое понимание художественных явлений: «Рассматриваемое время харак¬теризуется развитием городской жизни в странах Передней Азии. Пестрое по национальному составу население городов жило общей жизнью и не национальные или вероисповед¬ные различия определяли появление в это время тех или иных форм, а как показывают сами вещественные памят¬ники, в первую очередь прогрессировавшее социальное расслоение различных групп населения» (стр. 217). Но не тут-то было. Говоря об архитектуре крупней¬шего города Армении, ее столицы Ани, Токарский пи-шет: «Интересную характеристику анийских правителей ХШ - XIV вв. дает Н. Я. Марр: "Правители Ани, хотя и армяне по происхождению, были не особенно твер-ды в национальных принципах. Национализм их не вы¬ходил за порог церкви. В церкви и на церкви (в надпи¬сях) обязательный для них священный армянский язык терял свою притягательную силу в реальной жизни. Араб¬ская, иногда персидская надпись, но никогда ни одной армянской буквы на роскошных сосудах, несомненно при¬надлежавших последним владетелям Ани, христианам по вере, армянам по национальности. Не только письмо, но, повидимому, и сюжеты выбраны и трактованы вне цер¬ковных армянских традиций, вне заветов древней армян¬ской церковной живописи. Нигде не находим и намека на какие-либо армянские народные бытовые черты»... (стр. 295). Казалось бы, картина, нарисованная Марром, впол¬не соответствует вышецитированному общему положению Токарского о характере городской культуры «сельджук¬ской эпохи». Однако Токарский находит необходимым обратиться к далеким предкам с запоздалыми нравоуче-ниями по поводу отсутствия у них национализма, вместо того чтобы спокойно, исторически рассмотреть при¬чины отсутствия национализма у одних и наличия его у других, причины и условия культурного воздействия одних народов на другие. Рассказывая, как некий парон Сахма¬дин для своего дворца в Мрене «берет за образец не аннйский дворец парона или гостиницу, а мечеть Караман - капусу в Конии», Токарский пишет: «Па¬рон Сахмадин не задумывался над тем, чтобы создать что - либо новое на основе родных форм, разработанных армянскими зодчими в начале века... На¬ционализм верхушки армянского общества действительно «не выходил за порог церкви», так как подобная отделка портала нашла свое место не только во дворцах, караван-сараях (Селим) и притворах (Тамджирлу), но и на са¬мих церквах, как это можно видеть, например, в Егвар¬те»... (стр. 296—297). Говоря так много о национальных формах сознания и творчества людей, национальных культурах, процессе становления национальностей, национализме, Токарский совершенно игнорирует марксистско-ленинское учение о нации, получившее классическую разработку в известных трудах товарища Сталина. Предвзятые, навязчивые идеи мешают Токарскому взглянуть на исторические яв-ления об'ективными, научными глазами. Не имея на то абсолютно никакого права, как это было нами выше по¬казано, Токарский включает население Тао-Кларджетии с его культурой в армянский национально-культурный мир, и вместе с тем исключает сванов и Сванетию из грузин¬ского национально - культурного коллектива, несмотря на то, что сваны — грузинское племя, давно вошедшее в со¬став грузинской нации, что сваны являются носителями общегрузинского национального самосознания, что грузин¬ский язык для них является единственным языком пись¬менности и культуры. Токарский не опасается того, что этот его выпад представляет собой старую погудку коло¬низаторов и империалистов даже не на новый лад! Токарский считает, что армяне остаются таковыми, если они даже принадлежат к грузинской православной церкви. Конечно, один только вероисповедный признак не решает вопроса о национальной принадлежности. Но То¬карский также считает, что все, кто принадлежал к ар¬мяно-григорианской церкви, уже по одному этому призна¬ку должны рассматриваться в качестве армян. Иначе ка¬кое основание признать армянином Закария Мхаргрдзели? Токарскому невдомек, что еще в средние века формиро¬вавшиеся национальности состояли из разнородных в эт¬ническом отношении элементов, что для перехода людей из одной национальности в другую вовсе не нужно было столетий. Мы рассмотрели ряд беспочвенных, и даже «подпочвен¬ных» измышлений, грубых методологических и фактических ошибок в книге Токарского. Этого рода ошибки привели к тому, что важная, злободневная задача дать общий обзор развития богатой национальной архитектуры армянского народа осталась неразрешенной и будет ждать серьезных, подготовленных специалистов. Мы показали также, как наряду с научной бесприн¬ципностью в этой книге дают о себе знать несвойствен¬ные советскому человеку, приводящие к прямой фаль¬сификации истории общественные «принципы», достой¬ные того, чтобы быть осужденными со всей суровостью. Советская историческая наука не может развивать¬ся, не отмежевываясь решительно от всех подобных, антиобщественных и лженаучных, тенденций. Водораз- 52дельная линия здесь пролегает не по каким-нибудь об¬ластным границам, — советская историческая наука еди¬на, — она проходит между материалистическим понима¬нием истории и идеалистическим вздором, между стро-го научной точкой зрения и безнадежно отжившей схола¬стикой, между добросовестным, об'ективным изучением конкретного материала, правдивым освещением историче¬ской действительности, с одной стороны, и тенденциоз¬ным ее искажением, с другой. Ноябрь 1946 г.

________________________________________ 1. ... "Об окончании постройки в Мцхете до 604/5 г. не мо¬жет быть и речи; свидетельства хроник и характер убранства поз¬воляют отодвинуть дату ее окончания к тридцатым годам VII в."... пишет Токарский на стр. 92. 2. 3. С. Джанашиа .„К политической географии Иберского (Картлийского) царства в древнейший период" . Сообщения АН ГССР, 1942 г, #7. 4. Annales, XIII, 37. 3 5. De bello Gothico, VIII, 2, 6. Сочинения Константина Багрянородного: „О фемах" ( De thematibus ) и „О народах" ( De administrando imperio ) С предисловием Г. Ласкина, М. 1899. „О народах", гл. 45, стр. 167; там же, стр. 168. 7. 1 Текст „Географии" представлен в нескольких редакциях См., напр., „Армянская география VII в, по Р. X . (приписывавшаяся М. Хоренскому). Текст и перевод"... изд- К. Патканов, С.-Пб. ) 1877, стр. стр. 38—40 и 16-17 (текст); G é ographie de Mo ï se de Cor è ne d ’ apr è s Ptol é me ”. ed . p . A . Soukry , Ven ., 1881, p . p . 37—39. 8. 9. Там же, стр. 138. 10. „История Армении Моисея , Хоренского, Новый перевод Н. Эмина", М , 1893, стр. 133. 11. Н. Адонц. „Армения в эпоху Юстиниана", С-Пб., 1903, стр. 402-404. 12. 13. Там же, п ерев., стр. 89 и 108, 14. Там же, кн. П, гл. 3, стр. 53; арм. текст, бит. изд., стр. 104 -105. 15. Цит. изд., стр. ' 62-3. 16. Георгий Ме р ч у л, „Житие св. Григория Хандзтийско-го", изд. акад. Н. Марра, С.-Пб , 1911, стр. ი ბ (перевод Марра в этом месте, стр. 96, не совсем точен). 17. М е р ч у л, стр, იბ и 92. 18. Мер чу л, стр. 148-9. 19. Цит. изд., стр. стр. 155—157. 20. 21. 22. 23. 24. Там же, стр. 297-316 25. Цит. изд., стр. 172. 26. Там же, стр. 164-5. 27. М . Brosset, 'Inscriptions georgiennes ...",S.- Р ., 1864, стр . 7. 28. თ. ჟორდანია, ”ქრონიკები ...” I, 95 29. 30. Хотя Степанос Таронский Давида именует обычно „куропалатом Тао" или проста „великим куропалатом", но он не оставляет никакого сомнения в том, что Давид—владетель именно грузинский. Так, рассказывая очень много о войнах Давида, Степанос обозначает его войска только как „войска грузинские", и это—многократно. В одном случае, кн. III , гл. Х L , Степанос рассказывает об инциденте, происшедшем у стен Хлата (на берегу Ванского озера), когда осаждавшее этот город грузинское войско куропалата Давида заняло под свои конюшни и «стоянки армянские церкви и архиерейский дворец. „Татчики с Го¬родских стен кричали: „Так вы, христиане, обращаетесь с святыней христианской?" Грузины отвечали: „Мы одинаково относимся к ар¬мянской церкви и к вашей мечети!" Степанос считает, что вслед¬ствие этого грузин постиг гнев божий: они потерпели поражение от мусульман. (Цит. изд., стр. 268). 31. Migne, II, col. 164 32. Epit. hist., lib. XVII, cap. VII . 33. Brosset, "Additions et eclaircissements ...", стр . 179. 34. " ქრონიკები ”, 1, 107-8 35. Цит. изд., стр. 192-3: .. . „Василий, царь греческий, выз¬вал к себе полководца Торника, родом грузина, монаха с Святой горы (Афон), и послал его к куропалату Тао Давиду. И обещал дать Халдой-арич вместе с Клисурой, Чормайри и Карин, Басиан и крепостцу Севук, что в Мардалии, Харк и Апахуник,—что и отдал на самом деле,—если Давид пришлет ему на помощь войско. Куропалат Давид, собрав грузинские войска во главе с князем князей Джод-жиком, послал их вслед за Торником сразиться с тираном Вардой. Начиная от пределов Тао, они стали опустошать страну греческую, подвластную тирану... (Император Василий дал Фоке) всю запад¬ную армию греческую и вместе с грузинским войском направил оба лагеря против тирана Барды" . .. См. также „ The Cambridge Medieval History ", IV , 86 и. Г. Гельцер, „Очерк политической истории Византии", 100. 36. Е. Такайшвили, „Археологические экскурсии", I , 18. 37. В. Розен „Император Василий Болгаробойца," 27. 38. Молчание Токарского о тао-кларджетской эпиграфике нуж¬но признать умышленным, поскольку, по его собственному сообщении он сам бывал в этом крае и даже подробно обследовал Ишханский собор в 1915 г. (стр. 206), следовательно, имел случай лично убедиться в том, что собой представляют надписи на тао-кларджетских памятниках. 39. В цит. изд. „Жития Гр. Хандзтийского" 40. В многочисленных публикациях этого ученого, лично обследовавшего тао-кларджетские памятники в течение организован¬ных им трех экспедиций (1903, 1907 и 1917 гг). 41. Таким образом, лишено основания утверждение Токарского, ' будто Ошкская надпись содержит „прямое" указание на то, что этот храм построен Давидом (стр 201-2). Давид III здесь упомянут на третьем месте среди строителей Ошки. 42. В противовес опять-таки необоснованному заявлению То¬карского. будто „сведения древних авторов и надписи на памятни¬ках, за исключением ошкской, не дают прямого ответа на вопрос, чтоже именно было построено" Давидом (стр. 201-2), мы должны подчеркнуть, что „Матианэ Картлисай" ( XI в.) постройку Хахули категорически приписывает Давиду. 43. Таким образом, неверно утверждение Токарского, будто „сопоставление косвенных данных с несомненностью устанавливает что наиболее выдающиеся постройки (Тао Кларджетии. - С. Д.) были возведены в правление Давида и, следовательно, по его заказу (стр. 202). 44. На стр. 294 Токарский пишет:... „Обстановка, создавшаяся к моменту прихода к власти Долгоруких, совсем не побуждала армянских зодчих к простому копированию заграничных образцов... В условиях становлении новой национальной знати" и т. д. А на стр. 303 сказано: „Время правления Захариа и Иване Долгоруких отмечено возведением в Ани ряда превосходных свет¬ских зданий". 45. Только так они называются в книге Токарского.