Difference between revisions of "ГРАЖДАНСКОЕ ЗОДЧЕСТВО АРМЕНИИ"

From armeniapedia.org
Jump to: navigation, search
 
(23 intermediate revisions by one other user not shown)
Line 1: Line 1:
ПРЕДИСЛОВИЕ
+
*[[ГРАЖДАНСКОЕ ЗОДЧЕСТВО АРМЕНИИ: ПРЕДИСЛОВИЕ]]
 
+
*[[ГРАЖДАНСКОЕ ЗОДЧЕСТВО АРМЕНИИ: ГЛАВА 1]] - НЕКОТОРЫЕ ЧЕРТЫ ПЛАНИРОВКИ ПОСЕЛЕНИЙ И ВНЕГОРОДСКИХ АНСАМБЛЕЙ
Архитектура Армении богата выдающимися, глубоко своеобразными произведениями, представляющими большую ценность в художественном и конструктивном отношении, воплощающими древние народные традиции. Высокое мастерство их создателей — зодчих, каменщиков, художников-резчиков по камню и дереву — свидетельствует о могучих творческих силах армянского народа.
+
*[[ГРАЖДАНСКОЕ ЗОДЧЕСТВО АРМЕНИИ: ГЛАВА 2]] - ЖИЛЫЕ ДОМА
 
+
*[[ГРАЖДАНСКОЕ ЗОДЧЕСТВО АРМЕНИИ: ГЛАВА 3]] - ШКОЛЫ И КНИГОХРАНИЛИЩА
Памятники зодчества Армении стали объектом исследования примерно с середины XIX в., но внимание ученых привлекали в основном сравнительно немногочисленные монументальные, преимущественно культовые здания. Значительный вклад в дело изучения армянской архитектуры внесли многолетние работы Н. Я. Марра и Т. А. Тораманяна в Ани и других местах.
+
*[[ГРАЖДАНСКОЕ ЗОДЧЕСТВО АРМЕНИИ: ГЛАВА 4]] - ТРАПЕЗНЫЕ
 
+
*[[ГРАЖДАНСКОЕ ЗОДЧЕСТВО АРМЕНИИ: ГЛАВА 5]] - КАРАВАН-САРАИ И ГОСТИНИЦЫ
Более систематическое исследование началось лишь после образования на территории Восточной Армении Армянской ССР. В последние два-три десятилетия были выявлены многочисленные новые памятники, что значительно расширило общее представление о зодчестве Армении. На первых порах основное внимание, как и ранее, уделялось относительно хорошо сохранившимся монументальным культовым зданиям. Но постепенно в круг исследуемых объектов стали включаться и гражданские сооружения, в первую очередь народное жилище.
+
*[[ГРАЖДАНСКОЕ ЗОДЧЕСТВО АРМЕНИИ: ГЛАВА 6]] - БАНИ
 
+
*[[ГРАЖДАНСКОЕ ЗОДЧЕСТВО АРМЕНИИ: ГЛАВА 7]] - РОДНИКИ
Однако, несмотря на многочисленные публикации, некоторые существенные вопросы истории армянской архитектуры, связанные с проблемами развития гражданского зодчества, оставались фактически неразрешенными.
+
*[[ГРАЖДАНСКОЕ ЗОДЧЕСТВО АРМЕНИИ: ЗАКЛЮЧЕНИЕ]]
 
 
Основная задача настоящего исследования заключалась в том, чтобы собрать воедино разрозненные, частично малоизвестные или вовсе неизвестные материалы по гражданской архитектуре Армении и ввести их в научный обиход. Проведенные автором многолетние полевые исследования и сбор литературных и графических материалов позволили составить более отчетливое и целостное представление о гражданском зодчестве Армении IV—XIX вв.
 
 
 
В настоящей книге помимо некоторых вопросов планировки и застройки населенных мест и внегородских монастырских комплексов рас¬сматриваются жилые здания и те типы общественных зданий (школы, книгохранилища, трапезные, караван-сараи, гостиницы, бани и родники), которые в большинстве своем не служили предметом специального исследования. Чтобы более наглядно показать особенности исторического развития этих незаслуженно обойденных вниманием типологических групп архитектурных сооружений, их своеобразие и значение для формирования монументальных памятников, они рассматриваются раздельно в хронологическом порядке, что позволяет также выявить характерные черты самобытности армянского средневекового гражданского зодчества.
 
 
 
Территориальные границы исследования определяются пределами Армянского нагорья, расположенного в северной части Передней Азии, к югу от Главного Кавказского хребта, и Киликии — на северо-восточном побережье Средиземного моря, где с древнейших времен на протяжении многих веков проживал армянский народ и существовали армянские государства.
 
 
 
Армения — горная страна с сильно пересеченным рельефом, что определило ее весьма разнообразные природно-климатические условия. Средняя высота над уровнем моря 1500—1800 м. Зима (в горах) длительная, морозная, снежная; лето сухое, теплое, во впадинах жаркое. Часто на очень близких расстояниях наблюдаются резкие контрасты температуры. Характерны также значительные внутрисезонные изменения погоды. Лесных массивов мало, почему еще в древние времена насаждались искусственные леса. Сейсмичность страны довольно высока и местами достигает 8—9 баллов. Неограниченные запасы различных пород высококачественного камня вулканического происхождения — разнообразных туфов, базальтов, шлаков и др. — обусловили его широкое использование в строительстве. Это сыграло значительную роль в формировании архитектурно-художественных особенностей гражданских сооружений Армении.
 
 
 
Киликия отличается от коренной Армении более мягким климатом. В горной части страны, где имеются большие массивы строевого леса, климат более суров.
 
 
 
Хронологические рамки настоящего исследования определяются временем господства в Армении феодальных отношений. В отдельных случаях, где это необходимо для полноты картины исторического развития, объяснения устойчивости традиций или выявления изменений архитектурно-художественных форм отдельных групп сооружений, привлекаются примеры и более раннего времени.
 
 
 
При рассмотрении памятников архитектуры учитывалась периодизация эпохи феодализма, связанная с политическими событиями, наложившими свой отпечаток на историческое развитие армянского народа. Определенными рубежами в истории развития Армении явились раздел страны между Персией и Византией, войны с арабами, сельджуками, монголами и др. Нашествия иноземцев сопровождались опустошением территории, по которой продвигались завоеватели, и неизбежно следовавшими за ними иногда продолжительными периодами культурного застоя, оказывавшими пагубное влияние на общие условия развития строительства и накладывавшими свой отпечаток на характер архитектуры Армении. В то же время освободительные войны, которые мужественный армянский народ на протяжении всей своей истории вел против поработителей, способствовали развитию национального самосознания и подъему национальной культуры, периоды расцвета которой соответствовали периодам мирного строительства в перерывах между войнами. Имело значение также одновременное существование независимых армянских государств в Великой Армении (Багратидов, Арцрунидов и др.) и в Киликии (Рубенидов-Гетумидов), способствовавшее развитию местных стилистических особенностей.
 
 
 
Недостаточная изученность гражданского зодчества Армении предопределила большое разнообразие привлеченного к исследованию материала. Основное внимание в настоящей работе уделено тщательному изучению архитектурных памятников в натуре. Материалы, полученные в результате полевых работ, легли в основу наиболее значительной части книги.
 
 
 
Для широкого охвата круга изучаемых памятников был исполь¬зован иллюстративный материал (зарисовки, обмерные чертежи и фотографии), хранящийся в различных архивах Еревана, Москвы и Ленинграда. По мере возможности обмерные чертежи других авторов, помещенные в настоящей работе, при наличии неясных мест или возможных погрешностей, проверялись и корректировались при обследовании сооружений в натуре.
 
 
 
Источниками, в известной степени способствовавшими изучению памятников, служили археологические и эпиграфические данные. Так, на основе найденных при раскопках элементов благоустройства помещений и сохранившегося инвентаря были уточнены конфигурация и назначение помещений жилых комплексов-усадеб, трапезных, караван-сараев, бань. Весьма краткие по содержанию эпиграфические данные позволили определить назначение зданий, дату и продолжительность строительства, время производства ремонтов и переделок, имена ктиторов и зодчих, размеры материальных затрат на строительство или на эксплуатацию, о которых говорят перечисляемые в надписях пожертвования в виде денег, ценных вещей и др.
 
 
 
Важную группу источников составляют древнеармянские миниатюры, дающие общее представление о характере городских поселений и типах зданий.
 
 
 
Подробное ознакомление с письменными источниками — хрониками, летописями, путевыми заметками, научными исследованиями и др.— позволило расширить круг изучаемых сооружений, ныне не существующих или находящихся за пределами Армянской ССР.
 
 
 
Начиная с древнейших времен ряд авторов останавливается и на гражданских сооружениях. Ксенофонт упоминает о древнейших типах селений и народном жилище, Страбон — о городских поселениях. Све¬дения о городах Армении и их укреплениях имеются у византийского историка VI в. Прокопия Кесарийского, арабских историков X—XI вв. Аль-Истахри, Аль-Якуби, Ибн-Хаукаля, Рашид-ад-дина, Якута и др. Сред¬невековые армянские авторы — Мовсес Хоренаци (Моисей Хоренский, V в.), Фавстос Бузанд (70-е годы V в.), Товма Арцруни (X в.), Степаннос Таронеци (Асохиг; конец X — начало XI в.), Киракос Гандзакеци (1201 — 1271 гг.), Степаннос Орбелян (1258—1304 гг.) и др.— неоднократно сообщают о возведении различных по назначению сооружений, в том числе и гражданских. У Киракоса Гандзакеци и Степанноса Орбеляна говорится о возведении книгохранилищ, а у Товмы Арцруни даются подробные описания дворцов в Востане и на острове Ахтамар озера Ван.
 
 
 
Краткие сведения о гражданских зданиях содержатся в трудах западноевропейских ученых: по Киликийской Армении у В. Ланглуа; по коренной Армении у Ж. Шардена и Р. Кер-Портера. Начиная с середины XIX в. в трудах армянских, русских, а также западноевропейских ученых все чаще вводятся в научный обиход произведения народной архитектуры Армении — жилые дома и общественно-бытовые сооружения.
 
 
 
Интерес к национальным особенностям народного жилища возник в литературе в конце XIX в. Отрывочные данные об армянском жилище встречаются уже в работах Дюбуа де Монпёре, Ш. Тексье, Шантра. Впервые сведения о некоторых типах народных жилищ Армении были приведены в книге П. Тер-Мовсесянца, а в работах Е. Лалаяна, обследо¬вавшего несколько наиболее показательных в этом отношении районов, сельский жилой дом был поставлен в центре внимания. Сведения о средневековом городском жилище Ани содержатся в работах Н. Я. Марра и И. А. Орбели, о домах киликийских армян — у В. Ланглуа, о жилых домах XIX в. — у И, Шопена.
 
 
 
Краткие сведения о школах, книгохранилищах, трапезных, караван-сараях, банях, родниках стали появляться с середины XIX в, как в трудах обзорного характера, так и в работах, посвященных описанию крупных архитектурных комплексов, публиковавшихся в России и в армянских колониях Западной Европы. Большинство авторов (И. Шопен, С. Джалалянц, О. Шахатунянц, Р. Ерзнкянц, А. Ерицов, И. Арутюнян, Н. Григоров и др.) ограничивались упоминанием того или другого гражданского здания, другие же (Г. Алишан, М. Бархударян, М. Смбатянц, Е. Лалаян, В. Сысоев и др.) приводят также их краткие описания, однако без анализа их архитектурно-художественных особенностей. У некоторых авторов можно найти данные об устройстве помещений и их оборудовании, определявшемся назначением зданий (например, караван-сараев у С. Зелинского, X. Ф. Линча, А. Лорис-Калантара).
 
 
 
Современный этап изучения средневекового гражданского зодчества Армении характеризуется профессионально глубоким исследованием как известных ранее лишь по кратким упоминаниям у различных авторов, так и совершенно новых многочисленных памятников культового и особенно гражданского строительства. Это стало возможным благодаря усилению интереса к памятникам архитектуры, как к культурному наследию армянского народа. Если ранее памятниками зодчества занимались помимо своей основной работы лишь немногие энтузиасты и отдельные ученые, то теперь изучение памятников стало проводиться планомерно, большими коллективами государственных научных учреждений.
 
 
 
Первоочередным объектом изучения остается народное жилище, освещенное в работах С. Лисициана, Л. Меликсет-Бекова, С. Варданяна, М. Ильиной и др. Сравнительное изучение позволило охарактеризовать композиционные особенности армянского жилища не как узко национальные, а как общие для народов Закавказья.
 
 
 
Во многих трудах рассматривается вопрос о происхождении форм монументальной архитектуры от народного жилища (работы Н. Токар-ского, А. Якобсона, В. Арутюняна, Н. Папухяна и др.).
 
 
 
Памятники гражданского зодчества нашли освещение и в обзорных работах. Однако в одних случаях авторы ограничились их упоминанием или простым описанием, в других — эти сооружения привлечены в качестве примеров для сравнения или выявления оригинальности конструктивной формы перекрытия.
 
 
 
Сведения о типах сооружений, рассматриваемых в настоящей книге, встречаются в весьма ценных работах по армянскому зодчеству, опубликованных у нас и за рубежом. Из них необходимо отметить обзорные работы В. М. Арутюняна по градостроительству средневековой Армении, Б. Н. Аракеляна — о городах и ремеслах Армении IX—XIII вв., работы зарубежных авторов А. Алпояджана, Г. Галстяна, А. Саркисяна и др., рассматривавших некоторые виды гражданских сооружений западной части Армении и Киликийского Армянского государства.
 
 
 
Но, несмотря на многочисленные публикации, большая часть включенных в настоящую работу типов сооружений не имела до сих пор подробных монографических исследований. Автор надеется, что собранный им материал позволит хоть в некоторой степени расширить и углубить существовавшее представление об историческом развитии и об архитектурных, конструктивных и технических особенностях жилых и общественно-бытовых зданий армянского народа.
 
 
 
Предлагаемая работа не претендует на исчерпывающее освеще¬ние всех поднятых в ней вопросов. Это невозможно не только в силу неравномерной и недостаточной изученности средневековых городищ и отдельных сооружений, но и из-за недоступности многих армянских памятников для непосредственного изучения на месте, поскольку они находятся за пределами Советского Союза. Тем не менее накопившийся обширный и довольно разносторонний фактический материал позволяет судить об архитектурной ценности рассмотренных в работе гражданских сооружений Армении.
 
 
 
В основу работы положен материал, собранный автором в его многочисленных поездках по Армении с 1939 по 1968 г., во время которых удалось разыскать, отобрать, изучить в натуре и графически зафиксировать подавляющее большинство приведенных в исследовании объектов. Использованы также материалы Государственного исторического музея Министерства культуры Армянской ССР (Ереван), Отдела охраны памятников архитектуры при Государственном комитете Совета Министров Армянской ССР по делам строительства и архитектуры (Ереван), Матенадарана — Научно-исследовательского института древних рукописей при Совете Министров Армянской ССР (Ереван), Городского музея (Ереван), Государственного научно-исследовательского музея архитектуры им. А. В. Щусева (Москва), Центрального государственного военно-исторического архива (Москва), Ленинградского отделения Института археологии Академии наук СССР.
 
 
 
В процессе работы над книгой возникали принципиально важные и спорные вопросы, которые обсуждались как с отдельными специалистами Москвы, Ленинграда, Баку, Тбилиси и Еревана, так и на посвященных рассмотрению отдельных разделов настоящего труда научных совещаниях и докладах, проведенных в Москве и Ереване.
 
 
 
Автор пользуется случаем, чтобы принести благодарность всем специалистам и участникам научных совещаний за данные ими ценные советы и указания, лицам, чьи обмеры и фотоснимки были использованы в данной работе, руководителям и сотрудникам перечисленных выше организаций, предоставивших необходимые материалы, а также всем тем, кто в той или иной степени содействовал выполнению настоящей работы.
 
 
 
Обмерные чертежи, схемы, реконструкции, рисунки и фотографии, помещенные в книге без указания источника, а также фронтисписы, концовки и буквицы выполнены автором.
 
 
 
НЕКОТОРЫЕ ЧЕРТЫ ПЛАНИРОВКИ ПОСЕЛЕНИИ И ВНЕГОРОДСКИХ АНСАМБЛЕЙ
 
 
 
История градостроительства Армении — одна из наименее разработанных проблем истории зодчества этой страны. Основная причина — отсутствие достаточных данных, необходимых для всестороннего освещения видоизменений планировочной структуры, характера застройки и архитектурно-художественного облика поселений в целом.
 
 
 
Средневековые поселения Армении не сохранились. Одни исчезли бесследно (неизвестно даже их местонахождение), руины других покрыты вековыми наслоениями и, находясь в большинстве своем за пределами нашей страны, недоступны для изучения, и только единичные при¬меры постепенно становятся достоянием современной науки. Относительно лучше других изучена столица армянских Багратидов X—XI вв. — Ани, исследование которой, проводившееся Н. Я. Марром, было прервано первой мировой войной. Работа И. А. Орбели в крепости VII—XIII вв. Анберд также осталась незавершенной. В настоящее время изучаются Б. Б. Пиотровским — урартский город VII в. до н. э. Тейшебаини, К. Г. Кафадаряном — столица Армении IV—VII вв. Двин, Б. Н. Аракеляном — столица Армении IV—III вв. до н.э. Армавир и царская крепость I в. до н. э. — III в. н. э. Гарни и некоторые другие. Накопившийся в результате раскопок материал вместе с приведенными в трудах древних и средневековых историков отрывочными данными позволяет составить примерное представление об особенностях градостроительства средневековой Армении.
 
 
 
В нашу задачу не входит рассмотрение вопросов градостроительства в широком смысле этого понятия. Мы ставим перед собой задачу более скромную: выявить наиболее общие принципы решения средневековыми зодчими Армении градостроительных (как утилитарных, так и эстетических) задач — принципы, имевшие решающее значение для развития и формирования гражданского зодчества Армении. Как показывают отрывочные сведения, эти принципы прослеживаются и в селениях, и в средневековых городах, тем более что многие из армянских городов были основаны на месте поселений, существовавших ранее.
 
 
 
Планировочные особенности сельских поселений
 
 
 
Эпоха феодализма в Армении наследовала и развила далее планировочные особенности сельских поселений предшествующего времени; это подтверждается данными, полученными в результате археологического исследования древнейших родовых поселений и поселений урартского времени, а также описанием армянских деревень V в. до н. э., сделанным греческим историком Ксенофонтом.
 
 
 
Селения Армении располагались как в горных, так и в равнинных местах. Местоположение имело решающее значение для формирования планировочной структуры поселения, получавшей нередко весьма интересные композиционные особенности. В условиях средневековья при выборе мест обязательно учитывались основные требования, соблюдение которых было необходимо для существования поселений. К ним относились удобство обороны от вражеских нападений, наличие подъездных путей, связь поселения с сельскохозяйственными угодьями, водоснабжение, защита от вредных ветров, наличие строительного материала и др.
 
 
 
Наибольшее распространение имели горные селения. По стратегическим соображениям их возводили в труднодоступных местах. При этом максимально использовались защитные свойства рельефа местности — крутые и отвесные склоны, горные теснины, бурные реки, наличие которых позволяло легче организовать оборону. Селение Горис, известное также под названием Веришен, размещено на вершине небольшой горы, ограниченной с трех сторон крутыми обрывами и рекой (рис. 1), а селение Хот — на труднодоступном горном склоне. Такое же местоположение имеет и селение Танзатап Горисского района. В горных теснинах и каньонах селения помещали в удалении от входа с равнины.
 
 
 
Пути подхода к селениям искусственно осложняли. Трассы прокладывали на крутом косогоре возле скал, что позволяло оборонять дорогу с минимальным числом защитников, помещавшихся в естественных укрытиях и державших под обстрелом наиболее труднопроходимые и ответственные участки. Специальных укреплений, по-видимому, не возводили. В случае прорыва неприятеля к селу его постройки выполняли роль оборонительных сооружений — обстоятельство, сыгравшее немаловажную роль в формировании планировочной структуры горных поселений.
 
 
 
В большинстве случаев селения помещали вблизи рек и источников. В редких случаях воду подводили издалека, по скрытым в земле гончарным трубопроводам или подземным галереям. Селения Хнацах, Шванидзор, Алдара Мегринского района снабжались водой, протекавшей в крытых канавах (канканы, кьяризы), а селения Загалу Басаргечарского района и Базарчай (сейчас Норагьюх) Мартунинского района — подаваемой водоводами длиной в несколько километров.
 
 
 
Особое внимание уделялось защите от холодных горных ветров. В зависимости от их направления селения помещали под укрытием горных вершин, на склонах подветренной стороны, в ложбинах и ущельях, Предпочтение отдавалось наиболее благоприятным для проживания южным склонам.
 
 
 
В целях экономии дефицитной в горных районах посевной площади селения часто возводили на непригодных для обработки каменистых участках. В некоторых горных селениях, расположенных в ущельях с крутыми склонами,  например в Хндзореске (рис.2) и Техе Горисского района, тесно примыкающие друг к другу постройки кажутся  прикрепленными к  крутой скале.
 
 
 
По своему расположению и связи с природным окружением горные селения чрезвычайно разнообразны. Их внешний облик обладает большой художественной выразительностью и свидетельствует о мудрости народных мастеров. В этом отношении особенно интересны селения Горисского района, такие как Горис и Хот. Подчеркивая своими объемными формами и расположением построек рельеф местности, селения органически вписываются в окружающий горный пейзаж, составляя с ним единое целое.
 
 
 
Планировка горных селений всецело зависела от особенностей местности. Как правило, горные селения отличаются скученностью застройки. Сколько-нибудь распространенной планировочной схемы не существовало, и в каждом отдельном случае она получила свои индивидуальные особенности. Дома располагались случайно, на удобных для застройки местах. Улиц, в прямом смысле слова, не было. Узкие проходы между строениями прокладывались по косогору, по возможности с небольшими уклонами, иногда параллельно горизонталям местности. На крутых рельефах практиковались серпантины и ступени. В селениях, расположенных на спокойных участках, особенно на плоскогорьях, улицы для смягчения вредного действия холодныхров прокладывали под углом к их господствующему направлению. Во многих селениях, помещавшихся на крутых склонах, сообщение осуществлялось через соседние участки и даже плоские кровли. О таком сообщении упоминают, например, Клавихо Рюи Гонзалес, проехавший по Закавказью в начале XV в., и А. Ширванзаде.
 
 
 
Композиционным центром селения служило культовое здание, помещавшееся на вершине холма (селение Горис) или на наиболее возвышенном месте села (селение Брнакот Сисианского района; рис. 3). Возле церкви предусматривалась небольшая площадь, имевшая обычно случайную форму и служившая в большинстве случаев торговым, реже административным центром. Здесь же или вблизи находились дома сельской администрации. В крупных селениях иногда было две церкви. В таких случаях главенствующее значение в застройке принадлежало обычно более ранней церкви, которая почти всегда считалась главной. В небольших селениях церквей и площадей в большинстве случаев не было.
 
 
 
Территория селения редко подразделялась на районы или на кварталы. Это имело место при расположении селения на разных сторонах ущелья или горной реки, при наличии нескольких церквей или при проживании рядом многочисленных членов большой родовой общины. В зависимости от этих особенностей кварталы получали наименование по месту нахождения, по названию церкви или имени главы рода.
 
 
 
Характер сельской застройки обычно был однообразен. Подавляю щее большинство сооружений составляли однотипные жилища, вспомо гательные и подсобные постройки, совмещенные в едином комплексе. Среди них располагались производственные здания: ремесленные ма стерские — ближе к центральной части поселения, маслобойни и водя ные мельницы — на окраине и даже в удалении, где имелся водный источник — река или запруда.
 
 
 
Недостаток территории и необходимость экономить дефицитное топливо заставляли жителей горных безлесных, особенно ветреных рай онов строить дома вплотную друг к другу. Наиболее подходящим, вы державшим тысячелетние испытания, типом жилища оказался глхатун. Наличие единственного свето-дымового отверстия в центре перекры тия позволяло не только не считаться с ориентацией жилища по стра нам света и с направлением господствующего ветра, но и помещать глхатун в глубине застройки, располагая вокруг него подсобные поме щения. В связи с этим легко приспособляемая к сложному горному рельефу конфигурация усадеб получалась очень изломанной и разно образной, что определяло большую хаотичность застройки.
 
 
 
В условиях горного рельефа и в силу скученности застройки участки не огораживались. Обычным явлением было не только отсутствие зеле ни, но и отсутствие дворов; в качестве последних часто использовались плоские кровли строений, расположенных ниже по косогору. С трудом удавалось находить места для подсобных помещений, которые при воз можности даже вырубали в скальном массиве.
 
 
 
Красота и живописность горных селений определялись не архитектурой отдельных домов и не общей планировочной структурой, а рацио нальным использованием рельефа местности.
 
 
 
Поселения предгорий и равнин, располагавшиеся на холмах, в излучинах рек и у озер, имели свои специфические особенности, отличавшие их от поселений горных районов. Например, селение Брнакот (см. рис. 3) первоначально занимало треугольный мыс, образованный слиянием двух горных речек. В центре на небольшой площади помещалась церковь, вокруг которой довольно свободно располагались дома поселян. Позднее, с увеличением численности населения, стали застраивать и проти воположные склоны обеих речек.
 
 
 
В равнинных местах, в связи с тем что основными занятиями населе ния были садоводство и земледелие, большое значение в условиях по ливного хозяйства имела ирригационная система. При отсутствии поблизости рек селения размещали на магистральных каналах. Поскольку сельские усадьбы, включавшие огороды и сады, строились по сторонам канала и его ответвлений, связанное с рельефом местности направле ние канала определяло в подавляющем большинстве случаев планировочную схему поселения, его уличную сеть (рис. 4). Улицы здесь по большей части узкие, извилистые, с непрерывно изменяющейся шириной. Прямые участки редки и имеют небольшую протяженность. Как и в горных селениях, специально предусмотренных площадей здесь нет. Площади представляют собой простые уширения улиц, образованные на их перекрестках в центре поселения или возле церкви, также занимающей господствующее положение в сельской застройке. Крупные поселе ния подразделялись на кварталы, иногда расположенные в некотором удалении друг от друга.
 
 
 
Жилые дома ставились вдоль улиц, что определяло  их  объемно-планировочное построение. В центре селения и на главных улицах дома ставились близко, иногда впритык друг к другу (рис. 5). Фасады домов нередко оживлялись лоджиями и балконами, украшенными искусной резьбой по дереву. Второстепенные улицы в большинстве случаев были ограничены глухими стенами, выложенными из мелких камней или кирпича-сырца на глиняном растворе. Высокий цоколь полуподвала, где хранились продукты садоводства, прорезался узкими горизонтальными окнами, которые, гармонируя своей формой с длинными низкими заборами, как бы подчеркивали протяженность и своеобразие узких улиц. Вблизи домов помещались въездные ворота в усадьбу, оформлявшиеся в виде портала, который для контраста с заборами возводили из чисто отесанного камня.
 
 
 
Для равнинных поселений характерно свободное расположение по¬строек на усадебном участке. Жилище ставилось отдельно от служебных помещений — хлева, сарая, склада и др. В соответствии с жарким климатом жилые комнаты ориентировались на южную или на северную сторону. Туда же предпочитали обращать и веранду — место пребывания обитателей в большую часть года. Веранды, как правило, возводили на дворовой половине дома, однако в зависимости от направления знойных ветров и для защиты от солнечных лучей в вечерние часы их устраивали также вдоль бокового фасада.
 
 
 
Равнинные поселения отличались обилием зелени, которая вместе с оросительными каналами способствовала смягчению жаркого климата. Местоположение поселений отмечалось стройными тополями, широкими кронами посаженных вдоль каналов высоких ив, чинар и ореховых деревьев, значительно оживлявших ландшафт долин.
 
 
 
В селениях предгорных районов, например в Аштараке и Ошакане, особого внимания заслуживает практика возведения жилищ по краю отвесных скал речных ущелий. Сюда обращались окна и лоджии, здесь предусматривались висящие на консолях балконы, с которых любовались изумительными видами скалистых речных ущелий и разбитыми у берегов фруктовыми садами и огородами.
 
 
 
Средневековые города и замки
 
 
 
Городские поселения на территории Армянского нагорья известны с древнейших времен. Самое древнее из них—столица Ванского царства урартов—Тушпа, построенная в IX в. до н.э., на столетие ранее, чем был по преданию основан Рим.
 
 
 
Как показало изучение урартских городищ Тушпы и Тейшебаини, в основу их планировочной схемы был положен градостроительный принцип расположения древнейших поселений — бердшенов. Города имели двучастное деление и состояли из цитадели и поселения с регулярной уличной сетью (Тейшебаини).
 
 
 
В последующее время, особенно в эпоху правления династии Арташесидов (II в. до н. э.— I в. н. э.) и во времена первых царей из династии Аршакидов (I—II вв.), общение Армении с эллинистическими странами Ближнего Востока и Малой Азии содействовало росту городских поселений. В большинстве случаев они помещались на месте урартских поселений (например, Армавир в городище Аргиштихинили). В связи с этим в их структуре получили отражение как урартские, так и господствовавшие в то время эллинистические традиции. Можно полагать, что города, основанные на месте древних поселений (Армавир, Вагаршапат), имели менее выраженные черты эллинистического градостроительства, чем возведенные на новых не заселенных ранее территориях (например, Тигранакерт).
 
 
 
Градостроительные традиции эллинистического периода продолжа¬ли жить и в первые времена утверждения в Армении феодальных отношений. К начальному этапу относится основание Двина на высоком хол¬ме Араратской долины. Здесь со 2-го тысячелетия до н. э. существовало циклопическое поселение, а с IX по VI в. до н. э.урартское, превращенное в эллинистическую эпоху в крепость. По свидетельству армян¬ских историков V в. Фавстоса Бузанда и Моисея Хоренского на месте этой крепости Хосров II Котак (330—338 гг.) построил царский дворец, вокруг которого позже образовалось поселение. Сюда переехала крупная знать и переселились жители Арташата, постоянно терпевшие нужду в воде, поскольку огибавшая город река Араке изменила свое русло и местность стала заболачиваться. В 30-х годах IV в. Двин стал столицей, а с середины V в. и крупным торгово-ремесленным и культурным центром Армении, что позволило Прокопию Кесарийскому (VI в.) говорить-о нем, как об известном торговом центре Востока.
 
 
 
Проводимые в настоящее время под руководством К. Г. Кафадаряна раскопки позволяют восстановить древнюю структуру города. По планировке Двин повторял тип древних городов Армении, строившихся по образцу укрепленных поселений. Вершину холма занимала ограж денная стенами резиденция царя, или верхняя крепость, вокруг которой располагались террасообразно, по склону, жилища поселян. После утверждения города столицей холм, превращенный в цитадель, был •охвачен кольцом мощных сырцовых стен, усиленных с внешней стороны водяным рвом. К цитадели с юго-востока и юго-запада полукольцом примыкал служивший ранее предместьем собственно город — «шаха-стан», также огражденный по периметру стенами, как это видно по рисунку Р. Кер Портера, выполненному в XVII в.
 
 
 
Очевидно, двучастное деление на цитадель и шахастан имели и возведенные вскоре после Двина города Карин и Аршакаван. Карин (современный Эрзерум) был основан как административный центр запад ной части Армении, отошедшей после раздела страны к Римской империи, а Аршакаван (у южного подножия горы Арарат) — как оплот царя Аршака II (345—367 гг.) против сепаратистски настроенных феодалов. Аршакаван просуществовал недолго, не более 15 лет; его 20-тысячное население было вырезано, а город разрушен восставшими феодалами.
 
 
 
Сложившиеся в раннефеодальный период политические и социально-экономические условия (разделение Армении в 387 г. между Рим ской империей и Сасанидской Персией, упразднение Армянского царст ва в 428 г., экономическая раздробленность страны) не благоприятствовали росту городов, почему их население было малочисленным. Городская территория ограничивалась пределами крепостных стен. Предместий, по-видимому, не существовало, поскольку города, лишенные экономической основы, постепенно приходили в упадок. Исключе ние составлял Двин, служивший продолжительное время резиденцией марзпанов — правителей Армении из армян или персов. В период марзпанства Двин в отличие от других городов обстроился рядом крупных сооружений. Дворец в цитадели постоянно перестраивался очередным правителем; здесь же находился и государственный архив. В шахастане были возведены несколько храмов, дворец католикоса, различные ад министративные и общественные здания, арсеналы, казармы, склады провианта, что свидетельствует о высоком уровне градостроительной культуры того времени.
 
 
 
В раннефеодальный период получили развитие замки-крепости — резиденции царей, временных правителей и крупных феодалов, такие как Артагерс, Ани, Багаберд и др. Аналогично крепости Гарни, они раз мещались в удобных для обороны местах — на возвышенностях, утесах и т. д. Конфигурация плана зависела от территориальных условий. Основным зданием был дворец — жилище феодала с вспомогательными помещениями. Под защитой дворца располагалось небольшое поселение обслуживающего персонала. Позднее стали возводить более мно гочисленные и капитальные сооружения. Примером такого замка-крепости может служить резиденция правителя Армении Григора Мамиконяна в Аруче (2-я половина VII в.), включавшая несколько крупных, монументальных гражданских и культовых зданий. Объемно-пространственное построение зданий и их относительно регулярное располо жение дают представление о планировочной структуре и художествен ном облике подобных комплексов.
 
 
 
Восстановление в конце IX в. независимости Армении и включение ее в международную торговлю обусловили бурный расцвет градострои тельства. В отличие от раннесредневекового периода эпоха зрелого феодализма, охватывающая время с X по XIII в., характеризуется ин тенсивным ростом городских поселений, располагавшихся на проходив ших через Армению международных торговых путях, связывавших Западную Европу со странами Востока. Развивались существовавшие (Двин, Ван, Нахчаван, Багеш) и основывались новые торгово-ремесленные и административные города (Арцн, Маназкерт, Хлат, Муш), порты (Ахтамар, Востан, Арджеш, Айас, Корикос, Адалия), столицы самостоятельных ар мянских государств (Каре, Еразгаворс, Ани, Лориберд, Капан, Сие). По лучили развитие и замки-крепости; некоторые из них со временем стали цитаделями выросших возле них городов (Ани, Каре и др.).
 
 
 
В период наибольшего развития средневековых армянских госу дарств в них насчитывалось свыше 50 городов, не считая крупных поселений городского типа с численностью населения до 2—3 тысяч человек и многочисленных замков. По данным армянских историков, число жителей крупных городов, таких как Ани, Арцн, Двин, Хлат, достигало 100 тысяч человек. Численность населения средних городов колебалась в пределах 20—30 тысяч человек.
 
 
 
Темпы развития городов зависели не только от спокойствия в стра не, но и от назначения города и его местонахождения. Расположенные в узлах торговых магистралей города Каре, Ани, Лориберд, Арцн, Айас, Корикос за несколько десятилетий превратились в крупные благоустроенные ремесленно-торговые и культурные центры с многочисленным населением.
 
 
 
В отличие от раннефеодального времени крупные города X—XIII вв. имели трехчастное деление и состояли из цитадели, шахастана и поселения вне городских стен. Такая планировочная структура была обуслов лена не только увеличением числа жителей и стихийным ростом города, но и занятием горожан как торговлей и ремесленным производством, так и сельским хозяйством — огородничеством и садоводством.
 
 
 
При основании города учитывались природно-климатические усло вия выбранного места, связь с транзитными магистралями, наличие воды, строительного материала и др. Особое внимание обращалось на обеспечение безопасности города; для этого выбирались места с естественно защищенными участками, что позволяло обходиться минимальным объемом искусственных укреплений.
 
 
 
Ознакомление с условиями расположения известных средневеко вых городов и замков горных районов Армении позволяет констатиро вать, что в большинстве случаев выбирались скалистые мысы, ограни ченные по большей части периметра стремительными реками, глубоки ми ущельями с крутыми склонами и обрывами и только одной узкой стороной примыкающие к равнине или горному плато. Каре подобно Арташату построен в излучине реки, а города Ани, Лориберд и замки-крепости Анберд, Каянберд — на треугольном мысе, образованном слиянием двух рек. Примерно такие же требования предъявлялись и при выборе места для портовых городов. Их цитадель в большинстве случаев помещалась на вдающемся в море мысе (Айас, Корикос, Востан), а шахастан ограждался городскими стенами, которые местами прерывались возвышающимися скальными массивами.
 
 
 
Этапы формирования средневекового города Армении наглядно прослеживаются по изученному Н. Я. Марром Ани, известному по упо- минаниям историков Егише и Казароса Парбеци с V в. как замок-крепость Камсараканов. Этот замок был возведен на месте урартского по селения и из его же каменных блоков на вершине холма, господствую щего над мысом, образованным двумя глубокими ущельями горных рек Ахурьян и Анийской. Перешедший в результате покупки во второй по ловине VIII в. к Багратидам, Ани сперва превратился в одну из сильнейших крепостей Ширакского государства, а в начале X в. — в его столицу. Заново было сооружено здание дворца, перестроены старые и воз ведены новые крепостные стены (рис. 6).
 
 
 
Существовавшее возле крепости поселение после превращения Ани в столицу быстро разрослось и в середине X в. стало небольшим горо дом. Для защиты его населения Ашот III Багратуни вынужден был по строить в 963—964 гг. на узком месте перешейка городские стены. Крепость Ани стала цитаделью города.
 
 
 
Продолжавшееся интенсивное развитие города привело к образованию за пределами стен Ашота III большого поселения, которое значи тельно расширило территорию Ани, превратившегося в крупный торгово-ремесленный центр страны. Для защиты населения этой части города в 989 г. при Смбате II были возведены новые стены между ущельями Игадзора и Гайледзора, за которыми уже в начале XI в. также образо валось обширнейшее густозаселенное предместье. Возведение смбатовых стен расширило шахастан за счет бывшего предместья, и он ока зался состоящим из двух весьма различных по площади частей.
 
 
 
Цитадель (вышгород) служила укрепленной резиденцией царя, на местника или правителя города. В ней размещались дворец, включав ший ряд парадных, жилых и обслуживающих помещений, государствен ная казна, архив, арсенал, верховный суд, возможно городское управ ление, а также провиантские склады. В случае острой опасности цитадель служила последним убежищем не только для ее обитателей и защитников, но и для части горожан. Рассчитанная на длительную оборону, она максимально укреплялась. В уязвимых местах возводились крепостные стены. Устраивались потайные ходы, служившие для водо снабжения обитателей при порче трубопровода неприятелем и на случай вынужденного оставления цитадели.
 
 
 
В соответствии с этими требованиями цитадель помещали на гос подствующей над местностью возвышенности — утесе или холме, с внешней стороны шахастана, на углу или на одной из его сторон. Это позволяло организовывать более надежную защиту как против захватившего город внешнего врага, так и против восставшего народа. В Армении цитадель никогда не помещали внутри шахастана, как это делалось иногда в странах Древнего Востока (Вавилон, Борсиппа, Хаттушаш, Самаль), в Иране (Хатра), Азербайджане и Средней Азии (раннесредневековый Герат), так как в этом случае отпадала возможность не только получения помощи извне, но и вынужденного отступления.
 
 
 
В зависимости от рельефа местности цитадель иногда располага лась и вдали от городских стен. Таковы цитадели Аназарбы и Сиса, сто лиц Киликийской Армении, возведенных на вершинах крутых гор с отвесными склонами, у подножия которых находились городские поселения. Наличие разрыва между цитаделью и поселением не только свидетельствовало о стратегических преимуществах цитаделей, но и указывало на наличие обостренных антагонистических противоречий в армянском обществе Киликии.
 
 
 
Указанная взаимосвязь цитадели и города, определявшаяся соци альными условиями феодального строя и характерная также для мно- гих городов восточных стран, в частности для Средней Азии, наблюда лась и в Западной Европе. Анализируя градостроительные принципы средневековья, Л.-Б. Альберти справедливо указывает в своем трактате на прямую зависимость системы городских укреплений от отношений, существующих между правителями и горожанами.
 
 
 
Конфигурация и площадь цитадели определялись в основном территориальными условиями, а не значением города, поскольку никакой закономерности в этом отношении не существовало. Площадь цитадели Ани равна 3 га, Двина — 4 га, Сиса — 6,25га. Возможно, имелись и несколько меньшие и несколько большие по площади цитадели, но, очевидно, не более 7—8 га.
 
 
 
В зависимости от размеров и от рельефа местности цитадель иног да разделялась на отдельные, огражденные стенами участки, что особенно часто практиковалось в Киликийской Армении. Так, цитадель Сиса имела пять находившихся на разных уровнях укрепленных участков.
 
 
 
В отличие от горных городов цитадели морских портов, например Корикоса и Айаса, состояли из двух частей — прибрежной и располо женной на близлежащем острове, иногда насыпном, что диктовалось не обходимостью защиты находившейся между ними гавани.
 
 
 
Замки-крепости горных районов, часть которых позднее была пре вращена в городские цитадели, во многом обнаруживали идентичные с ними черты и в градостроительном отношении почти ничем от них не отличались. Единственное, что можно отметить, это занимаемая ими не сколько большая территория. Так, например, замок Анберд занимает около 6 га (рис. 7), в полтора-два раза больше, чем цитадели Ани или Двина. Такие крепости рассчитывались на постоянное проживание определенного контингента крестьян, в них же при необходимости укрывалось и окрестное население.
 
 
 
Шахастан—главная, самая большая часть укрепленного стенами средневекового города X—XIV вв., в которой проживали зажиточные слои феодального общества. В шахастане протекала основная торгово-ремесленная и культурная деятельность, что определяло средоточие в нем монументальных жилых, общественно-бытовых и культовых соо ружений. Здесь же во время военных действий находили убежище жители пригорода и ближайших селений.
 
 
 
Конфигурация плана шахастана зависела от особенностей местности, а его площадь — также и от значения города. Территория, ограниченная стенами, была постоянна, и в отличие от других восточных стран площадь шахастана редко (как, например, в Ани) увеличивали, возводя новую линию укреплений. Очевидно, это было обусловлено территори альными особенностями Армении и необходимостью больших затрат на возведение каменных стен (что не имело места при равнинных условиях и глиняных стенах). При возведении новых стен старая линия оказывалась внутри города, что позволяло защитникам иметь несколько последовательно расположенных оборонительных рубежей. По этим же соображениям внешнюю линию обороны осложняли, выполняя ее в ви де двойного ряда стен.
 
 
 
Площадь шахастана была весьма различна. Средние города имели площадь в 30—40 га, Ани — около 80 га. Примерно такие же размеры имели и средневековые города Средней Азии: Пайкенд — 20 га, Ак-Бе-шим и Бухара — 30—35 га, Самарканд — 65 га.
 
 
 
Соотношение площадей цитадели и шахастана также не было посто янным. В Лориберде — столице основанного в конце X в. Ташир-Дзо-рагетского царства Кюрикидов — оно составляло 1 : 3 (рис. 8), а в Ани — 1 : 18.
 
 
 
Регулярной схемы застройки шахастана с относительно четко выра женной сеткой улиц не существовало. Поскольку города строились не по заранее намеченному плану, а стихийно, возле крепости-цитадели, на подобие сельских поселений, характер планировки последних получал отражение и в планировке шахастана. В редких случаях строительство городов выполнялось в соответствии с намеченным планом, как это было, судя по описанию, оставленному Товма Арцруни, в Востане и на острове Ахтамар.
 
 
 
Примечательно, что в работах по разбивке улиц принимал участие сам царь Гагик I Арцруни, который «вместе со множеством мастеровых, взяв в руки шнур строителей, протянул и все вместе дружно начер тили и наметили... места будущих сооружений... Спустя пять лет после начала стройки поднялся в сиянии город, застраиваясь все больше и больше».
 
 
 
Средневековые города Армении, как правило, имели хаотическую планировку с кривыми, узкими улицами (включая и магистральные, как, например, улица, названная в честь Н. Марра в Ани), с тупиковыми ответвлениями и площадями, связанными со своеобразной конфигу рацией кварталов. Тем не менее в их планировочной структуре можно просле дить определенную законо мерность, обусловленную накопившимся веками градостроительным опытом. По-видимому, опорными линиями служили улицы, связывавшие городские во рота с воротами цитадели и имевшие примерно радиальное направление. Они составляли основу уличной сети, а следовательно, и всей планировочной систе мы с кварталами и площа дями. Встречалось ли де ление шахастана на крупные районы, включавшие несколько кварталов, неизвестно.
 
 
 
Ограниченность территории крепостными стенами обусловливала высокую  по тому времени плотность застройки. В Лориберде,  по описанию С. Джалалянца, дома  примыкали вплотную  друг к другу. Показательны  многочисленные миниатюры XVIII в., изображающие панорамы укрепленных стенами и башнями городов  с  геометрически  правильной  конфигурацией  плана.  Городская территория тесно застроена многоэтажными домами со шпилями, башнями и двускатными покрытиями.
 
 
 
Зелени в городах почти не было. Для максимального использова ния территории шахастана не только улицы делали узкими, но под ними устраивали также подвалы. Практиковались эркеры, придававшие свое образие архитектурному облику внутригородских магистралей, о кото ром можно судить по одной из улиц Эрзерума (рис. 9). Возможно, что именно такие улицы имел в виду Товма Арцруни, когда он отмечал, что в Востане были осуществлены «улицы со всевозможными украшениями и поделками и такими чудесными, что не поддаются описанию».
 
 
 
Одной из характерных особенностей был срез углов домов, мешавших на поворотах движению по узким средневековым улицам. Подоб ный прием, практиковавшийся и в сельских населенных местах, зафик сирован в Аштараке, Мегри, Ошакане, Устройство уличных эркеров и срезы углов осуществлялись также и в практике многих других восточ ных стран, в частности Азербайджана, Грузии, Турции, Ирана, Ирака, Сирии.
 
 
 
Кварталы имели изломанную конфигурацию плана и, как установле но эпиграфическими и летописными данными и материалами раскопок, заселялись жителями, принадлежавшими к определенным сословиям или к одной и той же специальности. Привилегированные слои населе ния проживали в отдельных кварталах, занимавших лучшую часть горо да. По издавна сложившейся и весьма устойчивой традиции, ремесленники одной отрасли селились вместе, в одном квартале или на одной улице, именовавшейся по профессиональному признаку. Показательно, что вплоть до наших дней в названиях улиц сохранились характерные для феодального города наименования профессий некогда селившихся здесь ремесленников; такова, например, в Ереване улица Красильщиков красных тканей.
 
 
 
На территории города кварталы ремесленников распределялись со образно особенностям их профессии. Ювелиры селились вблизи цент ральных рынков, кузнецы — возле городских ворот, гончарники и ко жевники, связанные с зловонным и дымным производством, — на окраине, у воды, и даже за крепостными стенами.
 
 
 
В приморских городах, связанных с морской торговлей, таких как Корикос, Айас, Адана и Тарсон, имелись специальные кварталы для иностранцев, где кроме жилищ располагались таверны, бани, гостиные дворы, различные мастерские, церкви и даже кладбища.
 
 
 
Четкого разделения кварталов на жилые и торгово-ремесленные не существовало.
 
 
 
Ремесленные мастерские и торговые помещения распо лагались вдоль улиц и вокруг площадей, а внутриквартальная террито рия отводилась под жилые усадьбы, куда попадали через тупиковые улочки. Учитывая средневековый обычай расселения родовыми группа ми, можно полагать, что жилые усадьбы родовых групп имелись не только в селениях, но и в городах, где они занимали отдельный квартал или его часть вокруг тупика. Запиравшиеся на ночь родовые тупики еще существовали в Ереване в начале XX в. О таком расселении в средне вековом Мерве имеются упоминания у арабских географов; М. Наршахи отмечает заселение четвертой части Бухары одним родом.
 
 
 
Городские площади имели случайную форму, продиктованную условиями скученной застройки. В армянских письменных источниках мы не встречаем упоминаний о форме площадей, подобных тому, которое имеется у Мукаддаси, отметившего крестообразные площади Ардеби-ля. Вряд ли существовало деление площадей на торговые и админист ративные. Очевидно, они возникали стихийно, в зависимости от их жизненной необходимости, возле более или менее крупного гражданского или культового сооружения. Из больших городских площадей известен военный плац в цитадели Двина, где устраивались военные парады и смотры. Общественная жизнь горожан того времени протекала не в цитадели и не у культовых зданий, а в наиболее оживленных частях города — на торговых и ремесленных улицах и площадях, насыщенных мага зинами, мастерскими, базарами, караван-сараями и т. п.
 
 
 
Общий облик шахастана представлял собой в основном невзрач ную картину. Основная застройка состояла из скученной массы тесно ле пившихся небольших жилых и ремесленно-производственных одно- и двухэтажных построек, среди которых возвышались крупные объемы церквей, караван-сараев, общественных зданий. Судя по расположению подобных сооружений в центральном квартале Двина, в Ани и Карее, можно предполагать, что застройка города производилась не только стихийно, но и бессистемно. Однако при размещении крупных объектов и определении их внешнего вида учитывалось окружение и значение возводимого здания в системе городской застройки. В этом без сомне ния сказывалось умение зодчих решать конкретные градостроительные задачи. Наиболее отчетливо это проявилось при строительстве город ских стен Ани с их многочисленными башнями (989 г.), возведенных по заранее разработанному плану.
 
 
 
Предместье — поселение за городскими стенами — в зависимости от территориальных возможностей располагалось с одной или с несколь ких сторон. В нем проживали наиболее бедные горожане, занимавшие ся ремеслом, мелкой торговлей и сельским хозяйством, удовлетворяв шим нужды городского населения. Размеры предместья зависели от ве личины города, численности населения и наличия земель, пригодных для заселения и обработки. В отличие от шахастана предместье не имело ограждающих стен, и хотя застройка его была более хаотичной, она отличалась меньшей плотностью. Усадьбы имели большие размеры, по скольку они включали не только жилые и хозяйственные постройки, но также огороды и фруктовые сады. Высота зданий была невелика. Крупные сооружения отсутствовали; даже храмы возводились редко (как, например, в предместье Ани). В предместьях обычно было много зелени, что в какой-то степени компенсировало более низкий, чем в шахастане, уровень благоустройства.
 
 
 
Необходимо отметить, что развитие средневекового города Арме нии, как и других стран феодального Востока, шло иным путем и иными темпами, чем на Западе. Развитие феодализма на Востоке протекало более медленными темпами, почему оно и затянулось на несколько лишних столетий по сравнению с Западом. На Востоке не существовало свободного европейского города, как и русской городской республики XII—XIV вв., особенности которых получали отражение в архитектур ных сооружениях, таких как ратуши и другие общественные здания. И. Орбели в своей характеристике расцвета городов Передней Азии в XII—XIII вв. справедливо указывает на неправомерность его сравнения с ренессансом, поскольку в восточных странах процесс развития протекал значительно труднее и медленнее. На Востоке города находились в зависимости от феодалов, владевших землей, и это наложило определенный отпечаток на архитектурный облик и планировочную структуру города, как и вообще на особенности развития архитектуры в целом.
 
 
 
Монгольское нашествие в XIII в. и продолжительные войны на территории Армении препятствовали нормальному развитию городов и го-родской жизни. Здесь уместно вспомнить замечание Ф. Энгельса о том, что достаточно одной «опустошительной войны, чтобы обезлюдить страну и уничтожить ее цивилизацию на сотни лет». Подавляющее боль шинство городов было разорено войнами и землетрясениями, что вме сте с изменившимися условиями жизни привело к их запустению. Толь ко наступившее в XVI в. затишье способствовало некоторому оживлению градостроительства.
 
 
 
Показательный пример — торговый город Джуга - В отличие от средневековых городов в нем отсутствовала цитадель — наглядное сви детельство феодальной власти. Джуга занимала узкую полосу на левом берегу Аракса, огражденную с востока и запада одинарными стенами с прямоугольными и полукруглыми в плане башнями, поставленными на бровке оврагов, с севера — высокими отвесными скалами, а с юга — рекой. Предместий-пригородов было два: одно напротив города на пра вой стороне реки, другое с восточной стороны. Ограниченность территории обусловила скученность застройки и узость приспособленных к крутому рельефу кривых улиц, местами не превышающих в ширину 1,5 м. Город разделялся на отдельные районы-кварталы, из которых каждый, так же как и пригороды, имел свою церковь и кладбище. По добное деление городской территории характерно и для городов Сред ней Азии, в частности для Ташкента, имевшего в конце XVIII в. четыре основные части. В зависимости от торгового характера города в Джуге и ее пригороде за Араксом имелись многочисленные торговые по мещения и большие караван-сараи; через реку был переброшен широ кий четырехарочный мост с пролетами арок в 37 м, обеспечивавший постоянное сообщение и удобную переправу караванов через бурную, многоводную реку.
 
 
 
Иную планировку имели города, связанные с сельским хозяйством. Как правило, они занимали большую территорию, включавшую помимо жилых районов сады и огороды, почему ограждающие стены не возво дились. В случае опасности жители укрывались в крепости — резиденции правителя города.
 
 
 
Городская территория, как и в Джуге, разделялась на части, имевшие свои самостоятельные культовые и общественные сооружения. Торговые ряды, открытые базарные площади и караван-сараи сосредо точивались в одном месте. В XVIII—XIX вв. Ереван разделялся на три части, Нор-Баязет (сейчас Камо) — на четыре, Ордубад — на пять; Нахичеван сперва делился на четыре части, к которым в середине XIX в. прибавилось еще девять. Аналогичное деление имели Шуша, а также Мараш и Зейтун в Киликии.
 
 
 
Основной частью Еревана (рис. 10) был расположенный у подножия Канакерского плато старый армянский город Араратский шагар, вокруг которого на некотором удалении находились пригороды: с запада — Базари тах, Конт и Цурикиях, с юга — Дамбуль булах. Караван-сараи и торговые сооружения составляли отдельную группу вблизи изолирован ной от пригородов крепости Ереван. Территория между пригородами была занята садами и огородами.
 
 
 
Культовые здания (в XVIII в. их было более 10) в большинстве своем располагались на местных возвышенностях. Церкви были окружены жи лыми кварталами, имевшими, как правило, случайную форму, улицы бы ли узкими (рис. 11). Застройка крутых склонов, например района Цури киях на склоне ущелья реки Раздан (рис. 12), была хаотичной и имела много общего с застройкой горных селений.
 
 
 
В противоположность Еревану планировочная схема армянской ча сти Вана отличалась регулярностью своих прямых улиц и свободным расположением построек, утопавших в зелени. Фактически это был го род-сад, почему он и назывался Айгестан.
 
 
 
После присоединения в 1828 г. Восточной Армении к России харак тер планировки населенных мест резко изменился. Город Ереван, со гласно утвержденному в 1855 г. генеральному плану, получил прямо угольную уличную сеть, положенную в основу и других городов Армении, перепланировываемых и вновь сооружаемых. Регулярная схема плана была утверждена для нового Гориса в 1870 г., для Александрополя (Ленинакана) в 1877 г. В соответствии с русскими традициями градо строительные работы осуществлялись с учетом различных видов благоустройства.
 
 
 
Приемы планировки внегородских ансамблей
 
 
 
В средневековую эпоху повсеместное распространение получили монастыри, возводившиеся как в населенных пунктах — городах и селе ниях, так и обособленно от них. Сосредоточение в руках монастырей значительных материальных средств и выполнение ими разнообразных хозяйственных и культурных функций благоприятствовали возведению в них многочисленных сооружений, составлявших в совокупности крупнейшие архитектурные ансамбли. Во многих случаях такие ансамбли формировались не сразу, а на протяжении веков, что имело существен ное значение для общего архитектурного облика монастырей. Особое развитие получили загородные монастыри, являвшиеся «замками» духовных феодалов.
 
 
 
Монастырские ансамбли обладают специфическими чертами, свя занными с их назначением, и не отражают всего многообразия принципов ансамблевой застройки населенных мест. Тем не менее они представляют значительный интерес, свидетельствуя об умении зодчих не только решать сложные градостроительные задачи, но и находить ком позиционные приемы, позволявшие им создавать гармоничные ансамб ли из разнохарактерных зданий, возводившихся на протяжении многих столетий.
 
 
 
Основными факторами, определявшими планировочную структуру монастырских комплексов, были требования, связанные с многообраз ными функциями монастырей — культовыми, культурно-просветительными, хозяйственными, оборонными и др.
 
 
 
Культовые и культурно-просветительные требования диктовали со став основных монументальных сооружений, таких как храмы, часовни, усыпальницы, колокольни, гавиты, трапезные, школы и книгохранилища, их ориентацию и взаимосвязь. Эти сооружения составляли архитектур ное ядро ансамбля, располагались компактно в наиболее выгодном ме сте, обычно в центре (Ахпат, рис. 13; Санаин, Гегард), гораздо реже в одном из углов или на одной из сторон (Татев, Ованнаванк, Арич, Сагмосаванк).
 
 
 
Хозяйственные требования определялись значением монастырей как крупных феодальных хозяйств, владевших земельными угодьями и различными производственными предприятиями. Поэтому в монастырях помимо жилых и обслуживающих помещений строились различные мастерские и производственные сооружения по переработке сельско хозяйственных продуктов — винодельни, маслобойни, водяные мельницы и др. Жилые и хозяйственные корпуса располагались вдоль стен мо настыря (Татев; Гегард, рис. 14 и 15; Шативанк), иногда составляя отдель ную группу вокруг хозяйственного двора (Эчмиадзин, Татеви мец анапат), реже — за пределами ограды.
 
 
 
Выполнение монастырями роли укреплений, приспособленных к дол говременной обороне, и хранение в них значительных материальных ценностей диктовали необходимость уделять большое внимание вопро сам защиты от нападения неприятеля. Поэтому монастыри Татев, Ахпат, Кобайр (рис. 16), Гегард не только построены в удобных для обороны местах, но и обнесены внушительными стенами с башнями и бойницами. В некоторых монастырях (Нораванк и др.) укрепления были возведены не одновременно со строительством основных монастырских зданий, а значительно позднее, спустя 3—4 столетия, когда в них появилась необходимость. Часть монастырей (Агарцин, Нор-Гетик; рис. 17) не имела ограждений.
 
 
 
Монастырские комплексы располагались в самых разнообразных природных условиях; на равнинах (Эчмиадзин, Звартноц), плоскогорь ях (Мармашен), горных склонах (Санаин, Ахпат), скалистых мысах (Татев, Сагмосаванк, Ованнаванк), в глубоких ущельях (Гегард, Хцконк, Нораванк), в лесистых долинах и на склонах (Агарцин, Бардзракаш). При выборе участка предпочтение отдавалось местам с резко выраженным рельефом, что позволяло лучше организовать оборону и способство вало выразительности и живописности монастырских ансамблей.
 
 
 
Конфигурация плана участка и расположение объектов комплекса в основном определялись местными условиями. Тем не менее анализ изученных примеров позволяет констатировать высокое градостроитель ное мастерство армянских зодчих при решении вопросов планировки и объемно-пространственного построения внегородских ансамблей. Пе риметр участка по возможности выпрямляли путем устройства подпор ных стен и среза ненужных углов, что позволяло придавать территории форму, относительно близкую к геометрической. Поверхность участка выравнивали: уклоны смягчали, срезали возвышения, засыпали или пре вращали в подвалы и хранилища углубления и ямы, устраивали террасы.
 
 
 
Композиционная ось ансамбля выдерживалась в направлении с за пада на восток. На запад ориентировалось большинство входов как в храмы, так и в другие здания (рис. 18 и 19). Западный фасад считался главным; с этой стороны старались устроить и главный вход в монастырь (Агарцин, Ованнаванк, Гегард, Сагмосаванк), что, впрочем, не всегда удавалось. В зависимости от рельефа местности и подъездных путей въездные ворота могли иметь и другую ориентацию: в Ахпате, Татеве — восточную, в Кобайре, Ариче, Нораванке — северную. Оформлялись входы весьма скромно. Обычно это — небольшой проем, обрамленный аркой и в редких случаях (Татев, Ованнаванк, Кобайр) помещенный воз ле башен крепостной ограды.
 
 
 
Архитектурным центром ансамбля всегда была основная группа, представлявшая собой, как правило, асимметричное сочетание различ ных сооружений вокруг главного храма, служившего в большинстве слу чаев высотным ориентиром. Колокольни армянских, как и грузинских, монастырей своими небольшими объемами и высотой усиливали доми нирующее значение главного храма, тогда как в русском и украинском зодчестве им придавалась зачастую роль высотного ориентира.
 
 
 
Основные сооружения возводились рядом с главным храмом, обыч но вплотную к нему; часто они даже имели с ним общую стену. Случаи размещения зданий отдельно, как в Хцконке и Кобайре, редки. Второ степенные сооружения располагались в соответствии с их назначением и рельефом участка.
 
 
 
В монастырях с ограниченным числом крупных зданий, например в Хоракерте (XIII в), Хоранашате (XIII в.), Гандзасаре (XIV в.), основную группу сооружений составляют расположенные на одной оси храм и гавит, которым композиционно подчинены вспомогательные сооружения комплекса, включая и небольшие часовни.
 
 
 
Более сложной композицией обладают крупные комплексы. Одним из таких комплексов является Татев, основное строительство которого было осуществлено в конце IX—начале X в. Он зани мает вершину скалистого мыса, огражденного с юга и запада отвесными скала ми глубокого ущелья реки Воротан, а с севера и восто ка — толстыми стенами с башнями на углах (рис. 20). Внутри ограды ближе к юго-восточному углу находятся главный храм Петра и Павла (895—906 гг.), зально-сводчатая церковь Григория (середина IX в., перестрое на в XIII в.) и арочно-сводчатая галерея (X в.), к кото рым позднее были пристроены колокольня и другие здания; несколько в стороне от них возвышается так называемый монумент Троицы (904 г.). Вокруг этих со оружений, охватывая их почти кольцом, расположе ны палаты настоятеля, кельи, школа, книгохранилище, трапезная и различные хозяйственные помещения. В скальном и насыпном грунте были предусмотрены потайные хранилища.
 
 
 
Ансамбль Татева гармонично согласован с горным пейзажем. Ар хитектурным центром служит главный храм, возвышающийся над окру жающими его сооружениями и видимый из многих точек. Расположен ные в ряд по периметру жилые и хозяйственные постройки, подчеркивая своим объемом многогранное скальное основание, служат как бы его продолжением, что придает комплексу большое своеобразие и ве личественность.
 
 
 
Иное композиционное построение имеет Хцконк, состоящий из пяти церквей X—XI вв. и помещенный в глубине ущелья реки Текор. Обна женные, причудливо изрезанные скалы определили не только разроз ненное расположение сооружений, но и центрально-купольную композицию их объемов. Эти церкви имеют небольшие размеры, вертикальное построение, многогранный или круглый план, они увенча ны куполами с коническими зонтичными покрытиями, что вместе с некоторой дробностью объемных масс хорошо сочетает их с суровыми скалами.
 
 
 
Не менее удачно использован рельеф местности в комплексах Саг-мосаванка (XIII в.) и Ованнаванка (XIII в.), где связь с природой также значительно усиливает архитектурную выразительность ансамблей (рис. 21). Они помещены на возвышенных точках края обрыва каньона реки Касах, доминирующих над прилегающими районами. Особенно вы разительны эти ансамбли при подходе к ним и с противоположной стороны ущелья.
 
 
 
Индивидуальные особенности имеют крупные ансамбли Нор-Гетик, Нораванк, Кечарис, Гегард, Ахпат и Санаин. Однако не во всех случаях было достигнуто здесь полное единство и согласованность второстепен ных сооружений с главным. Примером могут служить Нор-Гетик и Нораванк, в которых многоярусные сооружения (в первом — колокольня, во втором — церковь Аствацацин) своими равнозначными с главным храмом высотами и объемами умаляют главенствующее значение по следнего.
 
 
 
Это избегнуто в Кечарисе, где основные сооружения своим располо жением образуют прямой угол, вершину которого занимает главный храм. Будучи самым большим и высоким из всех сооружений, он служит вертикальной доминантой ансамбля, которой подчинено объемное построение всех остальных зданий.
 
 
 
Ахпатский комплекс сооружений менее собран (см. рис. 13). Расположение некоторых зданий изолированно, вне прямой зависимости от основного, лишает единства архитектурный организм, сформировав шийся вокруг главного храма, высотное значение которого нарушает помещенная на возвышенности колокольня. В то же время некоторые помещения (книгохранилище, галерея) из-за крутого рельефа участка частично скрыты в земле, почему по внешнему облику комплекса нель зя составить понятие о его грандиозности.
 
 
 
Примерно то же характерно и для комплекса сооружений Гегарда, славящегося своей замечательной скальной архитектурой. Только глав ная церковь (1215 г.) и ее гавит (1225—1230 гг.) представляют собой на земные сооружения, которые умело вписаны в крутые склоны скальных массивов, образующих живописное ущелье реки Азат (см. рис. 14 и 15). Первая и вторая церкви (зодчий Галдзак, 1283 г.), верхний гавит Папака и Рузуканы (1288 г.) и ряд небольших помещений высечены в массиве горы и расположены на разных уровнях; поэтому они не участвуют в формировании внешнего облика ансамбля. Архитектурно обработанные по типу наземных сооружений, они богато украшены скульптурной резьбой. Особенно интересны в этом отношении ниша южной стены второго храма, декоративное убранство куполов скальных помещений, а также южный портал главного храма и потолки большого гавита — сталакти товый и плоские каменные. Особую ценность придают Гегарду мастерски выполненные снальные помещения, тесно связанные композиционно с наземными зданиями.
 
 
 
Среди известных внегородских комплексов показательным являет ся Санаин. Он представляет собой единый архитектурный организм, ос новные сооружения которого сгруппированы вокруг первого здания церкви Аствацацин (рис. 22 и 23). Несмотря на четырехвековой период его строительства, удачное расположение отдельных элементов обусловило большую уравновешенность ансамбля. Высоко поднимающиеся массивы колокольни и церкви Аменапркич, расположенных по концам диагонали, проходящей через церковь Аствацацин, уравновешиваются объемами четырехстолпного гавита и книгохранилища на концах другой диагонали, перпендикулярной к первой.
 
 
 
Изучение хронологической последовательности возведения и видо изменения некоторых сооружений, а также конструктивных особенно стей примыкания одного здания к другому позволяет определить различные этапы развития основной группы санаинского комплекса. Нами установлено тринадцать строительных периодов, из которых каждый последующий отмечен прибавлением нового здания, существенно видо изменившим в большинстве случаев архитектурно-художественную композицию ансамбля.
 
 
 
Единство и компактность асимметричного комплекса достигнуты в результате последовательного учета каждым позднейшим зодчим уже существовавшего ансамбля и согласования с ним всех вновь возводи мых сооружений. При определении архитектурно-художественного образа здания учитывалось не только его назначение, время возведения, природное окружение, но и его значение в комплексе других сооружений.
 
 
 
Особое внимание обращалось на неразрывно связанное с развити ем эстетических воззрений армянского народа гармоническое построе ние сооружений, которое осуществлено как в отдельных сооружениях Санаина, так и во всем его комплексе. Это придало ансамблю единство, четкость и взаимоподчиненность внешних и внутренних объемов.
 
 
 
Помещенные в отдалении на местных возвышенностях небольшие сооружения выявляют масштабность и усиливают выразительность ан самбля Санаина. Показательно, что на продольной оси, проходящей через четырехколонный гавит и церковь Аменапркич, с востока находится церковь Карапета, а с запада — церковь Саркиса. Если встать в дверях церкви Аменапркич и смотреть в западное окно четырехколонного гавита, то можно увидеть вдали, на вершине скалистого обрыва, церковь Саркиса.
 
 
 
Архитектурно-художественные особенности комплекса Санаина свидетельствуют о высоком мастерстве армянских зодчих, создавших вы дающийся образец градостроительной культуры средневековой Армении.
 
 
 
ЖИЛЫЕ ДОМА
 
 
 
Возведение и усовершенствование различных типов жилища протекало одновременно с развитием человеческого общества. В жилищах скорее и полнее, чем в каких-либо других сооружениях, получали отражение потребности, интересы и эстетические воззрения создававшего их народа. Жилища составляли основную массу сооружений сельских и городских поселений. Вполне законо мерно поэтому, что формы жилища имели решающее значение для сложения и формирования различных объектов народного зодчества. Описания древних историков, остатки вскрытых при раскопках жилых помещений, датируемых по найденным в культурных слоях предме там домашнего обихода различными эпохами, а также сохранившиеся народные жилища XVIII—XIX вв. свидетельствуют о том, что в Армении основное помещение — жилая ячейка («тун») — не претерпело существенных изменений.
 
 
 
Армянский тун или глхатун (дом с главой) — тип жилища со свето-дымовым отверстием в перекрытии сохранился с древнейших времен до наших дней, приобретя в различных районах страны индивидуальные особенности, определяемые местными природно-климатическими условиями.
 
 
 
Наряду с туном применялись также и другие типы жилых соору жений, порожденные социальными условиями, существовавшими на территории Армении в различные времена.
 
 
 
Жилые дома Армении подразделяются на следующие группы, включающие довольно устойчивые, существовавшие в течение длительного времени типы: 1) сельское народное жилище, 2) городские жилые дома, 3) дворцовые здания.
 
 
 
Сельское народное жилище
 
 
 
Народное жилище Армении прошло долгий путь развития от однокамерного помещения до сложного комплекса. Сельское жилище характеризуется многообразием типов и богатством архитектурных форм и композиций. Особенно показательна устойчивость применявшихся типов. На всем протяжении истории страны наряду с наземными соору жениями имели распространение не только полуземлянки, но и пещерные и полупещерные жилища, получавшие соответствующую трактовку, которая определялась не столько социальными условиями, сколько местными особенностями различных районов страны. Высоко в горах в условиях сурового климата жилища возводились максимально замкнутыми, тогда как на равнинах с продолжительным теплым периодом года они предельно раскрывались и связывались с окружающей при родой.
 
 
 
Многочисленные в Армении естественные пещеры, используемые во времена глубокой древности как временные убежища, после появления металлических орудий постепенно оборудовались для постоянно го проживания. В отличие от наземных сооружений они требовали не большой затраты труда и материальных средств для приспособления под жилище, были более экономичны в эксплуатации и более надежны при землетрясениях. Расположение же их на отвесных кручах позволяло при ограниченном числе защитников организовывать более эффективную оборону в случае вражеского нападения. При отсутствии естествен ных пещер часто в мягкой породе высекались искусственные скальные жилища. В силу всех этих причин армяне, в особенности малосостоятель ные, никогда не отказывались от использования пещерных жилищ, на чиная с древнейших времен и вплоть до установления в Армении Советской власти. Даже недавно в высокогорном Зангезуре (Горисский район) часть населения Гориса, Хндзореска (рис. 24), Теха, Карашена продолжала обитать в пещерах, превращенных в комплексы жилых и об служивающих помещений.
 
Подавляющее большинство пещер Армении использовалось в те чение нескольких столетий под жилища, склады и временные убежища. Как показали исследования Н. Марра, И. Орбели, Лео и Т. Тораманяна, в ограждающих средневековый Ани ущельях Игадзора, Цагкоцадзора, Гайледзора и реки Ахурян среди нескольких сот жилых пещер имелись магазины, мастерские, усыпальницы и даже церкви. Пользовались из вестностью пещеры урартской столицы Тушпы, средневековых Ани (рис. 25) и Гасанкефа на впадающей в Тигр речке Богдансу, находящиеся в ущелье реки Дебед, в Зангезуре и др., славившиеся своей много численностью, размерами и качеством отделки помещений.
 
 
 
Пещеры Ани, так называемый «подземный» город, имеют протяженность свыше 1000 м, из коих в начале XX в. были обследованы И. Пановым около 960 м. Размеры пещер весьма разнообразны. О величине некоторых из них можно судить по тому, что в подземном Ани имелись пещеры, в которых содержали более 2000, а в Вайоцдзоре — до 5000 овец. В трехзальной пещере ущелья реки Дебед могло поместиться более 3000 человек.
 
 
 
При выборе для жилья естественных и устройстве искусственных пещер предпочтение отдавалось горным склонам, ориентированным на южную половину горизонта и об ращенным в подветренную сторону. При этих условиях быстрее удалялись атмосферные осадки и лучше прогревался скальный массив, что способствовало сухости помещений и долгому сохранению тепла зимой.
 
 
 
Пригодные для эксплуатации естественные и искусственные пещеры, как правило, благоуст раивались. Небольшие естественные пещеры расширялись, углублялись, отдельные части их сое динялись проходами. Полы и потолки выравнивались. Помеще ниям, в особенности жилым, придавалась более или менее правильная геометрическая форма.
 
 
 
Пещерные жилища редко состояли из одного помещения, как в Горисе (рис. 26). Обычно их было не менее двух-трех: основ ное — жилое, другие — подсобные (хлев, сеновал, кладовые, часто объединявшиеся небольшой площадкой; рис. 27). Встречаются жилища, состоявшие из нескольких жилых и ряда подсобных по мещений, включавших кухню (зимнюю и летнюю), кладовые, хлевы для крупного и для мелкого скота, сеновалы и даже кори доры. Многокомнатные жилища, в связи с необходимостью освеВ больших помещениях потолкам для большей прочности придава ли форму полуциркульного свода (см. рис. 28). В Ани одно из помещений многокомнатного подземного жилища имело купольное завершение, а другое, расположенное близко от поверхности земли,— завер шение в виде вытянутого в высоту сомкнутого свода со световым проемом в вершине. Интересен круглый зал с завершением в виде купола, поверхность которого изрезана мелкими прямоугольными нишками, расположенными концентрическими кругами, наподобие сот (см. рис. 28). В больших помещениях с плоским потолком для сокраще ния его пролета стены завершали значительными по высоте и выносу карнизами, решенными в виде глубоких арок, опирающихся на мощные тяги (рис. 29).
 
 
 
Внутренние опоры, в связи с большой величиной воспринимаемой ими нагрузки, обычно предусматривались достаточно мощными (см. рис. 29). Тем не менее известны примеры оформления опор в виде круглых и многогранных колонн с украшенными розетками капителями.
 
 
 
Большое внимание уделялось нишам. Они делались разной величины и формы — прямоугольной, полуциркульной, стрельчатой, что несколько оживляло интерьер. Для усиления художественной выразитель ности ниши обрамляли уступами, валиками и даже помещали в углублении, завершенном поверху четырнадцатилепестковой раковиной (рис. 30).
 
 
 
Композиционно более разнообразные формы имеют пещерные жилища в Зангезуре. Непрерывно совершенствуемые, они приобрели свои особенности, отличающие их от древних и средневековых пещерных помещений Армении, во многом схожих с аналогичными сооруже ниями Малой Азии и Грузии (Уплис-Цихе, Вардзиа, Давид Гареджа и др.).
 
 
 
Селения  Хндзореск, Азаташен, Тех, Карашен, Горис представляют собой каждое крупный жилой комплекс, чрезвычайно живописно расположенный на горной круче и сливающийся в единый архитектурный организм (см, рис. 2). Как правило, все жилища состо яли из естественных и исcкусственных пещер и пристроенных к ним одно- и двухэтажных домов в самых разнообразных сочетаниях. Некоторые жилища состоят из естественных пещер, при способленных для хозяйст венных нужд, и высеченных над ними искусственных пещер для жилья. В других — пещерные помещения совмещены с помещениями, возведенными из камня. Последние расположены или над пещерами, или рядом с ними в виде одно-, двух-, редко трехэтажного здания (при большой семье, насчитывающей до 15— 20 человек). Встречаются жилища, помещения кото рых наполовину вырублены в скале, а наполовину возведены из камней той же скалы.
 
 
 
Расположенные в скалах на разных отметках жилища освещаются окнами и дверьми, имеющими различные формы и размеры. Перед некоторыми дверьми предусмотрены небольшие террасы на подпорных стенках, перед другими — еще и арочные портики, создающие защиту от солнца и не погоды (рис. 31). В домах, возведенных из камня, устроены ориентированные на южную половину горизонта деревянные балконы с каменными стенами-антами на торцах. Террасы и портики служат связующим звеном между различными хо зяйственными и жилыми помещениями.
 
 
 
Связь между расположенными на разных уровнях скальными поме щениями в большинстве случаев осуществлялась по косогору. При значительной крутизне пути устраивали ступени, которые высекали в скале или выкладывали из камня (см. рис. 25). При отвесных склонах применяли веревочные лестницы и даже волосяные канаты: по ним поднима ются и в настоящее время в пещеры, ранее жилые, ныне превращенные в хозяйственные помещения (склады топлива, сеновалы; см. рис. 31). Устройство лестничных переходов внутри скал неизвестно.
 
 
 
Кровли домов, возведенных из камня, как правило, земляные, плос кие (железные появились лишь после установления в Армении Советской власти), используемые для сушки продуктов садоводства и топлива. В домах, примыкающих к крутым склонам, плоские кровли часто служили террасами для усадеб, расположенных выше.
 
 
 
Повсеместное распространение имели возводившиеся из камня, позднее и из глины, полуподземные и наземные жилища. Древнейший тип — однокамерный, из неотесанных камней, с ложносводчатым перекрытием. Древнеродовое жилище в Шенгавите (IV—III тысячелетия до н. э.) состояло уже из нескольких помещений. Центральное, с оча гом, имело круглый план и коническую кровлю; второстепенные имели относительно прямоугольный план и плоское перекрытие.
 
 
 
Во втором тысячелетии до н. э. основная жилая ячейка получила шатровое перекрытие со свето-дымовым отверстием в центре (жилище доурартского родового поселения на территории Тейшебаини). Эта конструкция, появившаяся наряду с конусообразным покрытием, порожде на была необходимостью перекрывать значительные по площади поме щения (от 40 до 100 м2 и более). В дальнейшем она приобрела чрезвы чайно важное значение в развитии коренного типа армянского народного жилища, известного под названием тун или глхатун.
 
 
 
В эпоху урартов, в IX—VII вв. до н. э., и позднее в сельском жилищном строительстве, по-видимому, продолжалась традиция предшествующего времени.
 
 
 
В «Анабазисе» Ксенофонта, прошедшего в 401 г. до н. э. через Ар мению с греческими войсками, упоминаются армянские поселения и сельские дома. Последние были подземные, с верхним отверстием, сходным с отверстием колодца, но расширенным книзу. Туда спуска лись по лестнице, а для впуска скота в земле были вырыты специальные проходы.
 
 
 
Путешественники XV в. и последующего времени — Клавихо, Мольт-ке, Кер-Портер, Тексье, Элизе Реклю, Грибоедов, Пушкин и др. — в своих описаниях сельских жилищ подтверждают распространенность в Армении типа жилища, углубленного в землю и перекрытого шатром с эрдиком — свето-дымовым отверстием в вершине. В таком отапли ваемом по-черному жилище совместно проживали люди и скот, что диктовалось необходимостью защищаться от зимней стужи и летней жары, а также экономить каменную кладку, строительный лес и топли во, дефицитность которого в некоторых районах сыграла большую роль в развитии типов народного жилища Армении.
 
 
 
Массовое распространение имело жилище, состоявшее из одного помещения — глхатуна (рис. 32). Обычно его возводили на косогоре, углубляя одной стороной в землю, что придавало ему вид полуземлян ки или землянки. В плане глхатун — квадратный или прямоугольный (круглый неизвестен). Стены—из рваного камня на глиняном растворе. Обязательные элементы — очаг или тонир (печь в виде зарытого в зем лю бочкообразного кувшина), различные по величине стенные ниши и составленное из деревянных балок, уложенных в виде усеченной квадратной или многогранной пирамиды, перекрытие — азарашен с эрди-«ом, возвышающееся над зданием в виде небольшого холмика. В зави симости от размеров помещения и качества кладки стен перекрытие опирается на пристенные или свободно стоящие деревянные столбы на каменных базах, число и расположение которых определяют компози ционные особенности интерьера. Дверь — одна для людей и для скота — помещается у одного из углов переднего фасада. Зимой, когда дверь завалена снегом, сообщение людей с внешним миром осуществ ляется через эрдик по лестнице.
 
 
 
Изменение типа и увеличение числа помещений народного жилища протекало в тесной связи с развитием сельского хозяйства. Большое значение имели занятия населения (скотоводство или земледелие), при родно-климатические условия и строительный материал. Эти условия способствовали выработке жилых комплексов, характерных для различ ных районов. Существовавшая в Армении подымная налоговая систе ма привела к выработке крупных комплексов, объединенных одной кровлей. На видоизменение сельского жилища повлиял также общий подъем культурного уровня народа, связанный с развитием городов и городской жизни. Все это привело к дифференциации выполнявшихся глхатуном функций и постепенному появлению различных помещений — тонратуна (кухни), марана (кладовых), нескольких жилых комнат, семей ной молельни, гома (хлева), гоми-ода (жилого отделения при нем), те лятника, овчарни, марака (сеновала) и пр.
 
 
 
В горных, в основном скотоводческих, районах большое распрост ранение имело жилище, состоявшее из одного глхатуна. Рост культуры и увеличение поголовья скота привели к разделению помещения на две неодинаковые по площади части: большая предназначалась для скота, меньшая — для людей. Последнюю для тепла предусматривали в удалении от дверей; она занимала либо всю ширину (дом в Варданлу; рис. 33), либо часть одной из сторон глхатуна (дом 3. Асояна в Артике; рис. 34), будучи отгороженной иногда от большей части невысокой пе регородкой. Пол обычно приподнимался на 20—40 см, перекрытие делалось плоское, реже шатровое, которое вместе с основным шатром придавало интерьеру художественную выразительность.
 
 
 
В дальнейшем, в связи с сооружением специального помещения для скота — гома, глхатун стали полностью занимать люди. Тонир, древней ший и важнейший элемент жилища, в большинстве случаев располагался примерно в середине глхатуна, под эрдиком, что обеспечивало его рациональное использование, поскольку вокруг него протекала домашняя жизнь крестьянина. В многочисленных семьях устраивались два тонира: один в центре, другой у одной из стен, на небольшом возвышении. В некоторых районах Армении такие тониры располагали в больших ни шах, что со временем привело к образованию специального помеще ния, иногда апсидальной формы — тонратуна (см. рис. 32). Его пол воз вышался над полом глхатуна, а перекрытие для ускорения выхода дыма делали купольным, вытянутым в высоту, с эрдиком. С выделением тон ратуна основная жилая ячейка — глхатун — была освобождена от дыма и копоти.
 
 
 
По сторонам тонратуна устраивались одна или две небольшие комнатки, используемые как мараны; иногда одну из них делали семейной молельней. Выделение тонратунов в относительно теплых и обеспеченных топливом районах произошло ранее, чем в более холодных. Позд нее, особенно в крупных комплексах, тонратуны и мараны строили изолированно, рядом с глхатуном или отделяя их от него небольшими сенями.
 
 
 
В большесемейных домах обычно было несколько тониров, распо ложенных в разных местах усадьбы и предназначенных для зимнего и для летнего пользования (рис. 35 и 36). Летние тониры помещали или под специальными навесами — летними тонратунами, возвышавшимися над дворовой площадкой, или в торце различных по композиции входных сеней.
 
 
 
Мараны как изолированные помещения появились в некоторых районах ранее тонратунов. До них продукты хранились в ларях, кувшинах-карасах, помещаемых внутри глхатуна в специальных ямах, на возвышениях или в больших, выходивших за пределы помещения нишах (см. рис. 32). В крупных хозяйствах имелось несколько маранов, приспо собленных для хранения различных продуктов.
 
 
 
Домовые молельни, относящиеся к числу редких помещений, характерны для значительных по площади глхатунов, рассчитанных на большие родовые семьи, состоявшие из 30—40 человек. Возможно, что появление этих помещений было обусловлено суровыми зимами, когда двери глхатуна заносились снегом и сообщение с внешним миром затруднялось.
 
 
 
Молельни имели прямоугольную форму плана и примыкали к углу (дом в Золакаре) или к середине стороны (дом Г. Согояна в Мартуни; рис. 37 и 38), противоположной входу. Их небольшая площадь (14— 16 м2), очевидно, была достаточна для взрослых членов семьи, в основном мужчин. Освещались они сверху, через проем в плоском перекрытии. Для сосредоточения света на алтарном столе, расположенном у восточной стены, и защиты помещения от атмосферных осадков над проемом устраивали небольшой фонарь специальной формы с прямоугольным окном в западной стенке.
 
 
 
К не менее редким подраз делениям дома, встречающимся в Западной Армении, относится женская часть—девичья (рис. 39). В то время как мужчинам, в осо бенности пожилым и гостям, от водились наиболее почетные места, на возвышении, в лучшей ча сти глхатуна, женщины и дети помещались в стороне, возле очага или в углу. Такие углы спер ва отделялись занавеской, а за тем оформлялись в виде небольшой комнаты. О подобном под разделении дома имеются упоминания у армянских авторов. Оно было характерно для греческих жилищ, а также для народов, исповедывающих ислам.
 
 
 
В составе жилого комплекса скотоводческих районов гомы играли не менее важную роль, чем глхатуны. В богатых топливом и более теплых районах гомы появились раньше, чем в безлесных и холодных. В большинстве случаев они представляют собой прямоугольные помещения с плоским потолком и световым проемом в перекрытии. В круп ных хозяйствах это — удлиненное помещение с двумя рядами поддерживающих перекрытие деревянных столбов (рис. 40). Средняя часть приподнята путем напуска уменьшающихся кверху прямоугольников, что придает интерьеру базиликальный характер.
 
 
 
Оригинален гом в селении Цхалтбиле Ахалцихского района (рис. 41). Средний неф почти в два раза шире боковых. Расширяющиеся кверху восьмигранные деревянные опоры на каменных подушках поддерживают три ряда нависающих друг над другом прогонов, из которых верхние два лежат на часто расположенных консолях, что сократило пролет центрального перекрытия. Более часто уложены потолочные балки. Приземистые пропорции и мощность конструктивных деталей — опор, прогонов и консолей — не только придают интерьеру определенную монументальность, но и значительно повышают его художественную выразительность.
 
 
 
В подобных гомах обычно содержались крупные домашние живот ные. Молодняк и мелкий рогатый скот находились в располагавшихся рядом отдельных помещениях, обычно с плоским деревянным, реже со сводчатым перекрытием. Здесь же предусматривались и мараки — сараи для сена и соломы.
 
 
 
Гомы в большинстве случаев, особенно в холодных районах, для тепла и удобства обслуживания возводили рядом с глхатунами, с кото рыми они были связаны непосредственно или, реже, через небольшие сени. Устраивались также независимые входы в гом с улицы или двора.
 
 
 
В горно-степных безлесных районах на торце гома или рядом вы делялось связанное с ним прямоугольными или арочными проемами небольшое отделение — гоми-ода, где в зимнее время, в целях экономии топлива, ночевали люди. Первоначально гоми-ода нагревалась теплом животных из гома, потом расположенным в нем очагом, а позднее камином (рис. 42). Гоми-ода оборудовалась лежанками, помещенными вдоль продольных стен по сторонам прохода, поднятого над полом гома на 20—50 см. Площадь средних гоми-ода составляет 10—12 м2, больших — свыше глхатун.
 
 
 
К числу основных частей дома относятся сени, служившие не только для защиты входа от солнца и непогоды, но и как летнее жилище. Сени возводились двух видов—закрытые и открытые. Известны случаи и од новременного применения обоих видов, что характерно для крупных комплексов.
 
 
 
Закрытые сени, более распространенные в холодных районах, в основном представляли собой утепленный шлюз, связывавший различные помещения комплекса (рис. 43). Форма плана — в большинстве случаев прямоугольная, с соотношением сторон 2 : 3—5.
 
 
 
Открытые сени типа крытой террасы имели повсеместное распространение. Они появились ранее закрытых в виде пристройки к входной стороне дома, состоявшего из одного глхатуна. Сперва это был открытый с трех сторон продолговатый навес с тремя-четырьмя деревянными столбами по фасаду. Затем в зависимости от местных климатических условий один или оба его торца стали делать глухими, для чего выпускали перпендикулярные к фасаду стены дома в виде антов (рис. 44). Если это оказывалось недостаточным, то необходимую часть фасада сеней также закрывали (на полную высоту или частично), создавая этим защищенный от непогоды участок, где располагали летние камины и тониры. В домах из нескольких помещений иногда сени устраивали вдоль всего фасада, отчего они получали значительную протяженность с числом деревянных столбов до 8—10 и более.
 
 
 
Основу плана жилых комплексов горных районов составляли глха-тун и связанный с ним гом. Вокруг этих помещений группировались ос тальные. Сколько-нибудь распространенной схемы расположения помещений не существовало, и композиционные приемы были весьма разно образны. Не было также строго установленных размеров для различных помещений; они определялись в зависимости от потребностей, достатка и в какой-то степени эстетических вкусов их обитателей.
 
 
 
Устройство световых проемов в перекрытии позволяло располагать помещения в несколько рядов по глубине; в то же время оно определяло одноэтажность застройки. Разновременность возведения отдельных частей и значительное заглубление их для тепла в косогор обусловили весьма изломанную конфигурацию плана. Исключение составляли здания с минимальным числом помещений (одно-два), имевшие в плане форму правильного прямоугольника. Сложная конфигурация составля ет характерную черту не только врезанных в косогор, но и возведенных на ровном месте более поздних комплексов. Очевидно, здесь имело значение не столько требование сохранения минимального, геометрически правильного периметра здания, сколько взаимозависимость и вели чина помещений, постепен но возводимых в условиях скученной застройки.
 
 
 
Большое внимание уделялось архитектурной форме интерьеров основных помещений — глхатуна, гоми-ода и гома.
 
 
 
В глхатуне главным архитектурным акцентом служит наиболее освещенная часть — шатровое перекрытие, определяющее собой общую композицию интерьера (см. рис. 35 и 36). По этому выбор размеров и формы шатра имел первостепенное значение. Состав ленный из небольших от резков деревянный шатер представляет собой не только экономически,  выгодную  и  конструктивно оправдан¬ную,  но  и  архитектурно выразительную  систему.  В  зависимости от величины глхатуна шатром покрывали всю площадь помещения или только часть ее. В этом случае шатер опирали на внутренние столбы, число и местонахождение которых вместе с различными по форме и высоте расположения перекрытиями определяли многообраз ные особенности художественного построения интерьера. Зависимая от размеров помещения повышенная или пониженная и квадратная или многогранная форма шатра придавала интерьеру интимность или подчеркнутую величественность (см. рис. 37 и 38).
 
 
 
Расположение дверей, одностворных, из сплоченных досок (рис. 45), вблизи угла, а не на оси симметрии, как в грузинских жилищах с шатро выми покрытиями, создавало наиболее благоприятную точку для обозрения интерьера, воспринимаемого во всем многообразии пространст венных форм. Открытые деревянные конструкции сами по себе повы шают архитектурную выразительность интерьера. Для еще большего ее усиления иногда прибегали и к орнаментальной геометрической и рас тительной резьбе, которой покрывали освещенные части столбов, под косов, подбалок и капителей (рис. 46). Известны случаи убранства ка пители рельефным изображением человеческого лица . Резьбой по крывали также освещенные поверхности оборудования глхатуна, в ча стности передние стенки мучных и зерновых ларей. Орнаментальная резьба по дереву тесно связана с резным убранством мемориальных памятников — хачкаров — и монументальных каменных сооружений Армении.
 
 
 
Большие по площади глхатуны, рассчитанные на большую патриархальную семью, по конструктивным требованиям и для придания интерьеру большей величественности и импозантности перекрывали несколькими, расположенными в ряд, одинаковыми по типу шатрами. Двух- и трехсекционные перекрытия глхатунов встречались в Зангезуре. К чис лу оригинальных примеров относится дом Гарибджаняна в Карчкане (Западная Армения), датируемый концом XVIII — началом XIX в. (рис. 47). Его большее помещение (12X8 м) перекрыто тремя, а мень шее (10X7 м) — двумя прямоугольными шатрами. Глхатуны по сравнению с другими помещениями перекрывались, как правило, самыми боль шими шатрами, чем подчеркивалось их главенствующее значение в комплексе помещений народного жилища. Глхатун имеет важное историческое значение: он облегчает исследование происхождения форм и композиций монументального зодчества Армении, где также встречают ся центрические купольные сооружения. В частности, двухшатровое пе рекрытие имеет церковь Норашен, а трехшатровое — церковь Хайка-ванк в Ване.
 
 
 
Тип жилища с деревянным ступенчатым шатром  был  широко  распространен в Закавказье. Непосредственное родство с глхатуном Армении имеют народные жилища Азербайджана типа «карадам» и Грузии — «дарбази». Этот тип известен также и в более отдаленных странах — Афганистане, Индии. Ступенчато-сводчатая  конструкция    перекрытия типа глхатуна-дарбази-карадама  за¬фиксирована  не только в  гра¬жданских,    но    и    в  культовых сооружениях    Средней    Азии, Афганистана,  Китайского  Тур¬кестана, Индии и далее на во¬сток,  вплоть до  Кореи.
 
 
 
Гоми-ода  возводились проще, чем глхатуны. Основ¬ное внимание уделялось обра¬ботке торцовой стены, где уст¬раивался камин, иногда с ни¬шами по сторонам, и архитек¬турной форме перекрытия, центральная часть которого делалась повышенной, плос¬кой или сферической формы (см. рис. 42). Прогоны отесы¬вались. Столбы и пилястры за¬вершались подбалками, про¬филированными, как и тяги-полочки. Орнаментальная резьба, как и облицовка внут¬ренних стен чисто отесанным камнем, встречается редко.
 
 
 
Богатую архитектурно-художественную форму имеет гоми-ода в селении Гандза(рис.48). В силу большой ширины помещения лежанки устроены с уступами, на которых  стельные принадлежности ярких расцветок. Центральная часть перекры¬тия значительно выдвинута над боковыми, что придает ему в разрезе базиликальную форму. Нижние части сферического перекрытия имеют четырехступенчатое сечение; перекрытие поддерживается профилиро¬ванными консолями, что сближает его с шатровым покрытием глхатуна. Низ торцовой стены разбит пилястрами на прямоугольники, обрамленные поверху простыми и арочными тягами, которые выполнены также и вокруг камина. От сеней гоми-ода отделена невысокой перегородкой, завершенной низкой балюстрадой из редко расставленных точеных балясин, изящные формы которых усиливают импозантность интерьера. Круглые столбы по сторонам прохода усилены в нижней части невысокими столбами, вверху округлыми, с резными розетками по сторонам.
 
 
 
К числу редких по оригинальности и богатству художественной формы следует отнести гоми-ода и гом, изображенные художником Минасом на миниатюре в рукописи Чашоц 1460 г. из Арцка (рис. 49). Судя по архитектурным деталям, художник запечатлел гом богатого феодала. По композиции — это монументальное каменное сооружение базиликального типа с внутренними опорами и сводчатыми перекрытиями.
 
 
 
Гоми-ода (слева на рисунке) отделена от гома колонна ми с шаровидными капителя ми и крупными декоративными пятнами на нижней половине ствола. Пол приподнят; сводчатое перекрытие — трехлопастное, близкое по очертанию к перекрытию гоми-ода в селении Гандза.
 
 
 
Гом трехнефный, с тремя парами внутренних колонн (на рис. 49 не показаны). Про емы между колоннами перекрыты полуциркульными арками, служащими опорой для сводов нефов. Средний неф шире боковых, разделенных на стойла. Арки акцентированы тонким архивольтом; свод местами украшен резьбой.
 
 
 
Большие по площади гомы имеют четкий базиликальный разрез. Разделяющие нефы стройные ряды ритмично расставленных мощных деревянных столбов поддерживают три пары прогонов, нависающих друг над другом благодаря консольным выносам часто уложенных ба лок перекрытия. Возможно, что композиционная схема древних культовых сооружений как Армении, так и всего Закавказья, так называемая базилика восточного типа, имеет связь со строительной традицией го-ма, одного из элементов народного жилища. Такое предположение впервые было высказано С. Д. Лисицианом. Базиликальная схема гома свойственна также средневековым караван-сараям Армении.
 
 
 
Внешний облик сельского жилища горных районов маловыразите лен. Незначительно возвышающиеся над землей верхние части боль шинства заглубленных в косогор помещений и венчающие земляные кровли невысокие холмики шатровых покрытий, при отсутствии окон и карнизов, не говоря о деталях, не в состоянии дать подлинное пред ставление об архитектурных особенностях жилых комплексов. Неуди вительно поэтому, что многие путешественники, начиная с Ксенофонта, принимали армянские жилища горных районов за подземелья и полуземлянки. Только с XIX в., когда комплексы стали возводить на ровном месте, их внешний облик позволил составить представление о компо зиционных особенностях армянского сельского народного жилища.
 
 
 
Композиционным пятном служили открытые сени-портики, ожив лявшие общий облик жилища своей пространственной трактовкой и наличием проемов, создававших игру света и тени на однообразном фоне глухих каменных стен. В соответствии с этим сени получали художественную обработку. Особое внимание обращалось на деревянные столбы, завершавшиеся подбалками и капителями, которые покрывались различной профилировкой и геометрической резьбой (см. рис. 44, 50).
 
 
 
Особый интерес представляет характерный для Армении однока мерный глхатун с сенями, огражденными антами на торцах и деревян ными столбами между ними. К этому типу принадлежат греческие дома мегароны и антовые храмы, а также скальные гробницы Малой Азии, происхождение которых, по мнению К. Леманн-Гаупта, связано со строи тельной деятельностью армян (арменов)'. Подобное же мнение выска зал также ряд зарубежных (Леонгард, Герцфельд) и отечественных ученых. В частности, Н. Токарский отметил общность между изображения ми на барельефах скальных гробниц Ахеменидов и фасадом армянского дома с портиком в антах и с деревянными столбами, завершенными резными фигурными капителями.
 
 
 
Примерно с начала Х\Х в., особенно после присоединения Восточной Армении к России, жилище горных районов стало су щественно изменяться. Отказ от заглубления в землю ускорил пе реход к более простой и экономичной конфигурации плана зда ния. Появились дома с полуподвалами и двухэтажные. Получил распространение чисто отесанный камень, применявшийся в карнизах, на углах здания, в обрамлениях проемов, иногда и в облицовке фасада. В комплекс дома включался огороженный двор. Возводились новые по назначению комнаты — гостевые, с окнами в стенах, к которым по степенно стало переходить гла венствующее положение в доме. Глхатун отошел на второй план и стал использоваться как зимняя кухня и хранилище продуктов и инвентаря (рис. 51). Открытые сени преобразились в балконы.
 
Народные жилища низменных и предгорных районов, в связи с жарким климатом и занятием населения земледелием, ха рактеризовались своими особенностями.  Основными были жилые комнаты, дворовый балкон и хранилища продуктов садоводства, вокруг которых компоновались вспомогательные поме щения, включая крытый проезд в огражденный двор.
 
 
 
В зажиточных усадьбах въезд во двор оформлялся каменным порталом. Такой портал в Аштараке имеет вид арочного проема, помещенного в высокой арочной нише (рис. 52).
 
Профилированные тяги, валики на гранях пилястр и резные розетки на замковых камнях арок усиливают архитектурную выразительность портала.
 
 
 
Глхатун и гом с гоми-ода не имели здесь такого значения, какое они имели в горных районах. Глхатун, хотя его и возводили в некото рых домах, был ограничен в разме рах и использовался в основном как тонратун и ацатун — хлебопекарня. Гоми-ода вообще не строили, а гом, рассчитанный на небольшое число животных, был маленьким и возводился в стороне от жилых комнат.
 
 
 
Помимо одноэтажных возводились полутора- и двухэтажные до ма; верхние этажи отводились для жилья и гостей. Кладка стен выполнялась из камня, обожженного и сырого кирпича. Перекрытия делались плоские, по деревянным балкам, в хранилищах продуктов и крытых проездах — иногда сводчатые.
 
 
 
Особое внимание уделялось балконам, которые ориентирова лись на южную половину горизонта. Они делались достаточно широкими, поскольку служили не только связующим звеном между располо женными вдоль них жилыми комна тами, но и местом, где большую часть года протекала жизнь крестьяни на. Это определило повышенное внимание к художественному убранст ву балконов. Потолочные балки, прогоны и столбы украшались борозд ками и фасками с фигурными концами. В доме охотника в селении Мардакяны на столбе возле входа на балкон прикреплена вырезанная из дерева голова косули с длинными рогами (рис. 53). Перила украша лись резными деревянными балясинами, позднее металлической фигурной решеткой. Часто перед балконом сажали вьющийся виноград, кото рый служил защитой от палящих лучей летнего солнца и, обладая пре красными декоративными свойствами, украшал жилище (рис. 54).
 
 
 
Неизвестные в горных районах крытые проходы, ведущие с улицы во двор, служили своего рода сенями при въезде в усадьбу. Они не только создавали прохладный шлюз при переходе от знойной улицы к тенистому двору, но и использовались для временного хранения подручного садового инвентаря; здесь же выполнялись и некоторые домашние работы. Плоские кровли были местом сушки продуктов садо водства и ночного отдыха летом.
 
 
 
В винодельческих районах в число обязательных помещений усадь бы входили давильни винограда и винохранилища. Обычно их предусматривали в подвале или в полуподвале, возле жилых комнат и крытого прохода во двор, реже в пристройках или в отдельных зданиях. Дворы благоустраивались, разводились цветы, насаживались фруктовые и декоративные деревья, разбивался виноградник, используемый одновременно как просторный зеленый заслон перед домом или балконом, что вместе с проточной водой в арыках смягчало изнурительный летний зной (рис. 55).
 

Latest revision as of 16:44, 26 March 2006