Архитектура Советской Армении: Становление и формирование новой направленности

From armeniapedia.org
Revision as of 11:13, 29 December 2005 by Envoy (talk | contribs)
(diff) ← Older revision | Latest revision (diff) | Newer revision → (diff)
Jump to: navigation, search

2. Становление и формирование новой направленности (1920—1941 гг.

Становление современной армянской архитектуры непосредственно связано с образованием в 1920 г. Армянской Советской Социалистической Республики. Для армянского народа это был факт огромной исторической важности.

Рассматривая исторические предпосылки формирования современной армянской архитектуры, мы остановились на основных этапах развития средневекового зодчества Армении. Вместе с выработкой ряда кристаллически чистых и четких композиционных структур армянская архитектура всесторонне разработала тему каменной стены, создав национальную школу ювелирной обработки камня. Человек, вдохнувший жизнь в инертный камень и заставивший его говорить языком искусства, фактически возвел свое творение в категорию вечности подобно природе, неотъемлемой частью которой становятся архитектурные памятники. Каждая новая эпоха начинается с болезненного процесса переосмысливания, а иногда и корчевания этих, если можно так сказать, генетических корней. Естественно, что в зависимости от уровня развития нации и «генетического фонда» процесс этот происходит по-разному. Ведь история располагает примерами, когда народы, создавшие в прошлом великие цивилизации и художественные ценности, сегодня, не выделяясь своеобразием, идут в общем русле культурного развития, так как условия жизни, ее требования оказываются сильнее. Не объясняется ли эта болезненность перестройки страхом потери национального своеобразия, которое имеет особое историческое значение для малочисленных народов? Архитектура для армян, подобно письменности, была средством не только сугубо культурного самовыражения, но и борьбы за становление, утверждение и развитие нации, борьбы за выживание против иноземных завоевателей. Ведь последние, стараясь подорвать дух народа и поработить его, уничтожали первым делом памятники материальной и духовной культуры нации. В первой главе мы проследили за тем, как не раз прерывался на сотни лет процесс развития армянской архитектуры в результате завоевания страны Сасанидской Персией, Арабским халифатом, Византийской империей, монголами, турками-сельджуками. И каждый раз с восстановлением независимости наступал период возрождения национальной архитектуры, восстанавливались прерванные временные связи, как уже отмечалось, новый период начинался с того, на чем останавливалось развитие предыдущего.

Особенно длительным и мрачным был период, начавшийся вторжением в Армению в 1386 г. войск Тамерлана (Ленг-Темура), разграбивших почти всю страну. Монголо-тюрков в XV в. сменили не менее свирепствующие кочевые племена кара-Коюнлу и ак-Коюнлу. С начала XVI в. армянская земля становится ареной бесконечных войн между Османской Турцией и Сефевидской Персией. Турецкий историк Ибрагим Печеви, свидетель варварства османов, писал о том, что турецкая армия, войдя в 1553 г. в Ширак, «.. .разрушила и опустошила селения, уничтожила и сравняла с землей строения» [14]. Зверствовали и персы. В начале XVII в. ими были убиты тысячи невинных, разграблены и разрушены многие города и села Армении, в том числе город Джуга. В 1639 г. происходит очередной раздел Армении между Персией, к которой отходит Восточная Армения, и Турцией, подвергшей жестокому национально-религиозному и социальному гнету население Западной Армении. Несмотря на упорную освободительную борьбу армянских патриотов, такое положение сохраняется до XIX в. Только в 1828 г. Восточная Армения в результате победоносных действий русских войск в русско-персидской войне 1826—1828 гг. присоединяется к России, освободившись от ига персидских ханов. Над населением же Западной Армении нависла угроза физического уничтожения — в конце XIX в. султаном Абдул Гамидом был разработан и начал осуществляться чудовищный план всеобщей резни армян. Только за период с 1894 по 1896 гг. погибло около 300 тыс. чел., сотни городов и деревень подверглись опустошению и разрушению. Наиболее же страшную страницу своей истории армянский народ пережил в 1915— 1916 гг., когда потерявшие человеческий облик младотурки осуществили геноцид армян, в результате которого погибло более полутора миллионов человек, среди которых были и многие выдающиеся деятели культуры.

В отдельных районах Западной Армении (Сасун, Ван, Шапин-Гарахисар, Антиохия и др.) население оказало героическое сопротивление варварам, но силы были слишком неравны, так как султанское правительство бросало против беззащитных людей регулярную армию и вооруженные банды разбойников. Державы же Антанты, «.. .считавшие армянский народ своим союзником, фактически не предприняли никаких практических шагов для спасения жертв турецких вандалов. Они ограничились тем, что 24 мая 1915 г. опубликовали заявление, которым возложили на правительство младотурок ответственность за резню армян» [15]. Лишь с помощью русских войск в годы первой мировой войны около 350 тыс. чел. переселилось в Восточную Армению и другие районы Кавказа. Немало армян, спасая жизнь, перебралось в другие страны мира, где до сих пор существуют армянские колонии.

Годы первой мировой войны тяжелейшим бременем легли на плечи народов России. В стране, как и в Восточной Армении, царили разруха и голод. О какой-либо активной строительной деятельности не могло быть и речи.

Таково было положение в Армении накануне Великой Октябрьской социалистической революции, оказавшей глубочайшее воздействие на политическое, социально-экономическое и духовное развитие многих народов мира, в том числе армянского, и приведшей к победе Советской власти в Армении и созданию новой армянской государственности.

Процесс зарождения новой социалистической культуры начался с первых дней победы Октября, в условиях революционной перестройки окружающего мира. При общей целенаправленности творческих поисков, в зависимости от конкретных условий исторического развития и современного состояния нации, процесс этот принимал определенные формы, отражающие местную специфику.

Важным обстоятельством, оказавшим серьезное влияние на становление армянской советской культуры, втом числе — и архитектуры, явилось то, что в нем участвовало два поколения, путь которых к этому рубежу культурного развития был различен. В 20-х годах в Армению вернулись многие уже признанные деятели культуры, осознавшие перспективы, которые открыла перед их Родиной Советская власть, и отдавшие ей весь свой творческий опыт и знания. В области архитектуры они стояли на позициях широкого использования классического наследия. Более молодое поколение, пришедшее в искусство с революцией или благодаря революции и обладающее обостренным чувством нового, было сторонником более решительных перестроек и новаций.

В смысле же сугубо архитектурной специфики необходимо принять во внимание огромный разрыв, образованный в развитии армянской архитектуры между XIV и XX вв.

В 20-х годах в Армении развернулись крупномасштабные работы по перестройке народного хозяйства, строительству и реконструкции не только Еревана, но и других городов и сел республики. Среди архитекторов, возглавивших строительную деятельность Советской Армении, первым, по праву, называется имя академика Александра Таманяна, признанного зодчего и общественного деятеля.

Основу творческой концепции А. Таманяна, наряду с пониманием исторической миссии архитектуры в процессе национального возрождения, составляла беспрецедентная позитивная верность традиционализму, благодаря которому народ не раз сохранял свое богатейшее культурное наследие. Именно так после арабского владычества в X—XI вв. «зодчие ... Армении... подхватили оборванную нить художественного развития и стали нарочно следовать архитектурным формам VII в., ставшим классическими» [16] (выделение наше: А. Г. и М. Т.).

А. Таманян и его единомышленники следовали путем своих предков тысячелетней давности. Они понимали, что первым делом необходимо вернуть завоеванное веками величие армянского зодчества, создать для архитектурного творчества «точку отсчета». Менее чем за 20 лет Советской власти в Армении была «подхвачена оборванная нить» развития национального зодчества, пришедшего в упадок еще в XIV в., и создана основа его нового возрождения. Подобный традиционализм в других условиях мог быть расценен по меньшей мере как консерватизм, но в Армении он был исторически закономерен. В данном случае традиционализм выступал в первых рядах со всеми видами искусств как средство национального самоутверждения и подъема революционно-романтического духа народа. В статье «Создадим новую, советскую архитектуру» А. Таманян в 1934 г. писал: «...для развития архитектуры в настоящее время создаются довольно благоприятные условия, нам дана установка: изучить классицизм, античный мир, ренессанс (эпоху Возрождения) и создать новую, советскую архитектуру». И далее: «.. .у нас в Армении для этого имеются особо благоприятные условия. Природа щедро одарила нас строительными материалами: разнообразные виды туфов, гранит, базальт, драгоценные породы мрамора, оникса, яшмы, конгломератов и других, которые представляют мастеру богатую палитру для художественного оформления как фасадов, так и интерьеров зданий. Эти материалы дают нам возможность создать подлинную архитектуру, поскольку в то время, когда в других странах архитекторы вынуждены создавать различные формы камня из искусственных материалов, мы имеем возможность создать архитектурные формы из естественного материала» [17].

До того, как перейти к анализу отдельных произведений, скажем, что отношение Таманяна к архитектурному творчеству дополняется и следующим его высказыванием: «Для расцвета архитектуры весьма благоприятным обстоятельством является то, что монументальные сооружения дают возможность включить в архитектуру скульптуру и декоративную живопись, тем самым сделать участником создания архитектурного произведения наших талантливых художников и скульпторов, представляя им чрезвычайно интересное поприще для созидания. Взаимодействие трех искусств (архитектура, скульптура, живопись) приведет к расцвету зодчества» [18]. Четкая и ясная концепция.

Закономерность традиционализма того периода обусловлена также сложившейся, но на первый взгляд парадоксальной, взаимозависимостью этого традиционализма и господствующих в те годы в стране «новых», как это принято называть, конструктивистско-функционалистических направлений. Если в публикуемых декларациях «новые» критиковали традиционность форм и архаичность мышления «классиков», то в вопросах методов строительства они были «пасынками» у традиционного строительного производства.

На деле их здания строились в камне, часто имитируя новые эстетические устремления. С другой стороны, представители этого направления в архитектуре Советской Армении, пытаясь переосмыслить некоторые идеи конструктивистов и функционалистов на конкретной почве, искали проявления национального своеобразия архитектуры в народном зодчестве, на котором во многих аспектах базировалась архитектурная классика. Традиционалисты же, хотя и обвинялись в стилизаторстве, были в этот период более последовательными в вопросе органичности архитектурного формообразования, определенного реальными конструкциями и методами строительства.

Именно взаимосвязанностью указанных направлений объясняется стабильность и непрерывность концептуального развития творческой направленности армянской советской архитектуры, выражающей ее динамическое единство. Конструктивизм 20-х годов в Армении окрашен материализованностью и лиризмом традиционализма и, наоборот, традиционализм 30-х годов — новациями современной архитектуры. Как мы убедимся в последующих главах, это продолжается и в настоящее время. Кроме того, что подобное взаимоотношение в этическом плане может быть оценено как проявление высокой человечности, взаимосвязанность их отдельных формообразующих начал и композиционных приемов, объективно обеспечивали необходимую гармоничность зданий в архитектурной среде. Таковы застройки небольшой площади у кинотеатра «Москва», кварталов жилого района для рабочих завода СК, северного участка ул. Налбандяна в Ереване, застройка площади им. Майского восстания в Ленинакане. На примерах видно, что продиктованные жизнью рационалистические начала часто бессильны подавить основу сложившейся веками духовной культуры народа и что со временем все лучшие произведения армянской архитектуры, независимо от остроты и новизны заключенных в них идей (а это было и в средние века), выстраиваются в стройную систему. Не это ли феномен армянской архитектуры, национальное своеобразие которой всегда основывалось на глубинных процессах психологического характера?

В широкомасштабной строительной деятельности выработка определенных градостроительных позиций играет первостепенное значение. И А. Таманян не случайно начал с разработки генерального плана Еревана, который был в 1924 г. утвержден правительством молодой республики.

Перед тем как обобщить принципы, заложенные А. Таманяном в перспективу развития города, остановимся на основных положениях первого генерального плана социалистического Еревана, по которому намечался рост населения с 60 до 150 тыс. чел.

В соответствии с натурным планом Еревана, выполненным в 1906—1911 гг., главные улицы города направлены с северо-востока на юго-запад. Между основным ядром города и ущельем реки Раздан располагалась Ереванская крепость. Город имел множество фруктовых садов и виноградников, склоны же окружающих возвышенностей были оголенными. В основном Ереван был застроен глинобитными домами, в общей среде которых выделялось и немало одно-двухэтажных каменных зданий, несколько церквей и мечетей.

В основе разработки первого генерального плана социалистического Еревана, по утверждению самого автора, использованы «.. .принцип и формы города-сада, как лучший пример и самый удачный прием в новом градостроительстве» [19]. Исходя из условий местности и существующей системы магистралей А. Таманяном была принята радиально-кольцевая система планировки с созданием новой композиционной оси города «север — юг». Центральное ядро города опоясывалось бульварным кольцом.

Ссылка на «город-сад» в данном случае довольно условна, несмотря на высокий авторитет автора. Принципы, заложенные А. Таманяном в основу запроектированного им генплана Еревана, кроме общности названия и нескольких неполных кольцевых улиц не имеют ничего общего с социально-реформистскими идеями Эбенизера Говарда, изложенными в книге «Города-сады», изданной в 1897 г. Совершенно разнятся они и от осуществленных в начале XX в. городов-садов Лечворт, Уэльвин (Англия), Хеллерау (Германия) и других, несущих на себе печать характерных противоречий, присущих капиталистическому обществу. Говардовская идеализация деревенского уклада жизни в условиях капиталистического города не могла быть приемлемой в новых социальных условиях развития нашего общества тем более, что Ереван формировался как столица республики, его административный, промышленный и культурный центр со всеми вытекающими из этих функций последствиями. Желание же создать по возможности озелененный город, окруженный садами и парками, полностью соответствовало природно-климатическим условиям территории, на которой намечалось развитие Еревана.

Сохранив исторически сложившуюся сетку улиц центра, А. Таманян вместе с тем предусмотрел коренную реконструкцию организма старого города и его перспективное развитие на базе новых политических и социально-экономических условий.

В соответствии с зонированием города в его основном ядре в пределах бульварного кольца предусматривалось строительство объектов жилищно-гражданского назначения. Фактически город располагался между ущельем реки Раздан и охватившими его полукольцом с севера, северо-востока и востока возвышенностями в виде природного амфитеатра. Промышленная зона располагалась южнее селитебной на более равнинной местности (с учетом направления господствующих ветров). За пределами бульварного кольца в северной части Еревана намечалось создание студенческого городка, в композиционном центре которого был запроектирован сквер с обсерваторией Госуниверситета и зарезервированы территории для строительства институтских комплексов.