Difference between revisions of "Архитектура Советской Армении: Поиски единства на новых путях"

From armeniapedia.org
Jump to: navigation, search
Line 18: Line 18:
 
В другом случае, при попытке возврата к периметральной застройке, обращение к которой обусловливалось инерцией мышления, преимущественно плоскостным «ансамблем» индивидуальных домов, объемный материал составляли все те же один-два типа домов. Застройка, таким образом, образовывала монотонную каменную ширму из одинаковых домов, поставленную на границе улицы и узкого двора.
 
В другом случае, при попытке возврата к периметральной застройке, обращение к которой обусловливалось инерцией мышления, преимущественно плоскостным «ансамблем» индивидуальных домов, объемный материал составляли все те же один-два типа домов. Застройка, таким образом, образовывала монотонную каменную ширму из одинаковых домов, поставленную на границе улицы и узкого двора.
  
Все неудачи пытались объяснить только тем, что-де применяемые дома однообразны. Но это была не вся причина. Упрощенное осмысление задач, неопределенность творческих позиций, а то и смятение были характерными для того времени. Это была сложная кризисная для градостроителей и архитекторов пора. Надо было пересмотреть и отказаться от многих привычно сложившихся взглядов. Надо было выработать новые творческие позиции и выйти на другой масштабный уровень задач. Важное значение имели постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР 1957 г. «О развитии жилищного строительства в СССР» и решения состоявшегося в июне 1960 г. Всесоюзного совещания по градостроительству. На совещании всесторонне было обсуждено состояние дела планировки и застройки городов. Оно выявило серьезные недостатки, имевшие место в практике проектирования и строительства, и наметило пути дальнейшего развития советских городов. «Проектировщикам и строителям необходимо всегда предусматривать комплексное решение стоящих перед ними задач, более настойчиво внедрять в практику прогрессивные приемы планировки и застройки, создавать законченные жилые комплексы, разумно использовать рельеф местности, водоемы, зеленые насаждения, творчески применять экономичные, современные типовые проекты, создавать новые, удобные типы зданий и сооружений. Всё, что окружает советского человека, должно быть удобно и красиво». В та%
+
Все неудачи пытались объяснить только тем, что-де применяемые дома однообразны. Но это была не вся причина. Упрощенное осмысление задач, неопределенность творческих позиций, а то и смятение были характерными для того времени. Это была сложная кризисная для градостроителей и архитекторов пора. Надо было пересмотреть и отказаться от многих привычно сложившихся взглядов. Надо было выработать новые творческие позиции и выйти на другой масштабный уровень задач. Важное значение имели постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР 1957 г. «О развитии жилищного строительства в СССР» и решения состоявшегося в июне 1960 г. Всесоюзного совещания по градостроительству. На совещании всесторонне было обсуждено состояние дела планировки и застройки городов. Оно выявило серьезные недостатки, имевшие место в практике проектирования и строительства, и наметило пути дальнейшего развития советских городов. «Проектировщикам и строителям необходимо всегда предусматривать комплексное решение стоящих перед ними задач, более настойчиво внедрять в практику прогрессивные приемы планировки и застройки, создавать законченные жилые комплексы, разумно использовать рельеф местности, водоемы, зеленые насаждения, творчески применять экономичные, современные типовые проекты, создавать новые, удобные типы зданий и сооружений. Всё, что окружает советского человека, должно быть удобно и красиво». В таком сжатом виде была выражена коллективная мысль и воля партии и народа. Эта программа и поныне сохраняет свою актуальность.
 +
 
 +
На рубеже конца 50-х — начала 60-х годов в Ереване была начата застройка нового жилого района Ачапняк на правом берегу реки Раздан2. Это был первый жилой район в Армении в обычном планировочном понимании его структурного и функционального значения в системе городского расселения. Он состоял из укрупненных кварталов с размещенными в них школами и детскими дошкольными учреждениями. Система торгово-бытового обслуживания была рганизована учреждениями, встроенными в первые этажи жилых домов. Здесь еще отсутствовала выраженная микрорайонная структура.
 +
 
 +
Центр жилого района примыкает к бульвару, отходящему от зоны отдыха в ущелье реки Раздан. По периферии района проложены общегородские автомагистрали, от которых вглубь района ответвляются жилые улицы. К последним примыкают петлеобразные или тупиковые подъезды к домам. Планировочное решение еще недостаточно отражает внутренние связи между кварталами. Эта связующая роль, по существу, принадлежит жилым улицам, на которые вынесены пешеходное и транспортное движение. Ощущение внутренней статичности и замкнутости кварталов усиливается еще и преобладанием сплошного фронта периметральной застройки с организацией полузамкнутых дворов, обращенных внутрь кварталов.
 +
 
 +
На богатый ландшафт ущелья реки Раздан композиция реагирует лишь бульваром по ул. Абеляна, стержнем же композиционного построения оказалась ось второстепенной ул. Шинарарнери. Вместе с тем, в некоторых местах здесь сделана робкая попытка применить приемы такой современной пространственной организации, как строчная или пилообразная застройка, значение которой не выходит за рамки локальных задач и не влияет на общую изолированность жилого района от окружающей среды.
 +
 
 +
Однако наибольшую роль в общей архитектурной маловыразительности нового района сыграл однообразный объемный материал жилых домов. По существу он состоит из одного типа четырехэтажных каменных домов, отличающихся только протяженностью (за счет числа блокируемых секций).
 +
 
 +
Изолированность жилого района от Разданского ущелья нельзя было преодолеть, так как в то время еще не было даже типовых девятиэтажных домов. Позже, когда эти дома появились, была сделана попытка их размещения внутри кварталов, которая в какой-то мере способствовала преодолению однообразия облика жилого района. И все же застройка не приобрела органических связей с объемно-планировочной структурой района, а только несколько оживила силуэт с отдаленных точек.
 +
 
 +
Главным недостатком этого жилого района следует признать композиционное безразличие к такой природно-ландшафтной доминанте, как ущелье реки Раздан. Кажется, что, если бы не это, то даже при ограниченном объемном материале, предоставленном в распоряжение авторов, район мог бы стать более выразительным.
 +
 
 +
На тех же творческих позициях застроены микрорайоны 11-й и 15-й жилого района Ачапняк '. Слабые связи их с соседями, заложенные еще в ПДП, не могли не сказаться отрицательно на композиционном единстве всей застройки. Будучи запроектированы другими авторами, они производят впечатление некоторой архитектурно-художественной автономности, хотя и с уже появившимися новыми качествами. Здесь, впервые в массовом строительстве, сделана попытка преодоления однообразной четырехэтажной застройки.
 +
 
 +
В микрорайонах нашли уже применение дома в 9—16 этажей. Это значительно повысило выразительность силуэта застройки. Однако отсутствие четкой структурности в строительном зонировании в сочетании с композиционной неопределенностью не позволило получить архитектурно-художественное единство даже при наличии более разнообразного объемного материала.
 +
 
 +
Здесь был сделан еще один шаг. Резко увеличились размеры микрорайонов, что стало возможным благодаря относительно спокойному
 +
рельефу местности. Так, микрорайон 15-й имеет уже площадь в 50 га. Укрупнение территории позволило организовать функциональные зоны,структурно увязанные с микрорайонным садом и между собой.
 +
 
 +
Учреждения культурно-бытового обслуживания проектировались в отдельно стоящих зданиях. Магазины и другие объекты сферы обслуживания своими объемами стали ограждать внутридворовые пространства от улиц, а в квартале 11-м были построены подземные гаражи-стоянки для индивидуальных автомашин, крыши которых на уровне дневной поверхности были отданы спортивным и игровым площадкам.
 +
 
 +
Микрорайоны эти тем не менее не отмечены яркостью архитектурно-художественного образа. Здесь не найден ключ для раскрытия природных или архитектурных опорных субстанций для развития собственных возможностей. Эти изъяны, по-видимому, следствие композиционных недостатков ПДП и объективного пренебрежения к предъявляемым окружающей местностью требованиям.
 +
 
 +
Горный ландшафт — ведущая тема пейзажа Армении. Нет здесь ни клочка земли ровной и нескончаемой, когда бескрайнее, всепоглощающее небо требует от художника создавать гигантские рукотворные композиционные доминанты для того, чтобы они, в свою очередь, предопределяя роль каждого объемного компонента, стали бы посредниками между бесконечно
 +
большим и малым, т. е. по принципу: «Нет прекрасного вне единства, нет единства без подчинения» (Д. Дидро).
 +
 
 +
Ландшафтная среда в Армении повсюду пространственно организована. Даже просторная Араратская долина, подобно гигантской арене, имеет свое пространственное лицо, где доминирует дуэт Большого и Малого Араратов, поддерживаемый хором горных хребтов.
 +
 
 +
Бесчисленная вариация гор, долин и ущелий нигде не повторяется. Горы организуют природное окружение, подобно огромным помещениям, где имеются свои стены, разные по высоте, уклону и очертанию, с «потолком» ограниченных размеров в виде синего неба. Здесь нет нужды в рукотворном посреднике между масштабом всепоглощающего небосвода и архитектурного сооружения, ибо этот посредник — созданное природой первозданное пространство.
 +
 
 +
Не потому ли в армянской архитектуре в установлении масштабности точкой отсчета принимался человек? Не потому ли здесь не встречалось гигантомании?
 +
 
 +
Каждое организованное природой пространство имеет тайну своего устройства. Она, подобно музыке, задает свою, только свою, неповторимую «тональность», Архитектуре остается правильно ее уловить и средствами выразительности, присущими ее абстрактному языку, наделить сооружение родственными конкретному месту качествами, сделав его неотъемлемой частью среды.
 +
 
 +
В живописи эта среда может быть подобрана к сюжету, действию, чтобы наилучшим образом раскрыть идейное содержание картины. В архитектуре же она задается. И если здесь в противоположность живописи все постижимо наукой, то умение постичь особенность каждой неповторимой среды для ее гармонического перевоплощения в архитектуру — это великое умение, составляет предмет и понятие тайны ее искусства. Не это ли искусство сообщает немеркнущее очарование таким ансамблям, как Парфенон и Кремль, Ахпат и Амберд?
 +
 
 +
В век индустриального массового строительства оно приобретает новое значение. Прежде за счет неограниченного разнообразия зданий мы могли вызвать архитектурно-информационный интерес, и другие огрехи отступили бы на второй план. Сегодня же неверное градостроительное решение с его ограниченным разнообразием домов в массовом строительстве нещадно обнажится своей несостоятельностью и повергнет предмет нашего творчества в мир, далекий от искусства, в мир духовного безмолвия и скуки.
 +
 
 +
Подобно тому, как природа за наши непродуманные шаги, нарушающие экологическое равновесие, мстит нам, так и в искусстве зодчества за пренебрежение ею или композиционные ошибки, приводящие к нарушению гармонического равновесия, та же природа сурово и безжалостно обесценивает содеянное нами. Но бывает, что она раскрывает свои тайны и подсказывает пути преодоления ошибок.
 +
 
 +
В середине 60-х годов было

Revision as of 10:30, 11 January 2006

4. Поиски единства на новых путях (1956 - 1970 гг.)

Известно, что специфику архитектуры как сферы деятельности составляет синтез художественно-образных и утилитарных задач, соотношение между которыми имеет широкий диапазон. Кроме содержания объекта, оно складывается творческой направленностью, являющейся выражением конкретных социально-исторических условий.

Мы уже видели, как в послевоенные годы общество, испытывая острую потребность в объектах массового строительства, не отказалось от духовной устремленности в архитектуре, вызванной триумфом Победы. Оглядываясь назад, можно увидеть, какими сложными, подчас противоречивыми путями преодолевались несоответствия требований реальной жизни и устаревшими творческими концепциями. Еще в довоенный период в стране, наряду с течениями, которые в своей творческой концепции отдавали приоритет эстетическим аспектам или являлись более и менее современной интерпретацией классического синтеза указанных начал, зарождались основы новой советской концепции архитектуры массового жилищного строительства, преимущественно опирающиеся на индустриальные методы строительного производства. Если произведения мастеров архитектуры отличались последовательностью реализации творческих концепций в понимании формирования пространственной среды, взаимообусловленности функционально-технологических и художественно-образных требований, логической осмысленности архитектурной формы, то в эти годы появились здания-эпигоны, лишенные этих качеств, суть которых составляла неумеренная перегрузка вручную исполненным каменным декором. Позже это справедливо будет наречено «архитектурным излишеством».

Страна мобилизовала весь свой потенциал на решение главной задачи — восстановление разрушенных войной городов и сел. Надо было обеспечить жильем растущее население страны, реконструировать обветшавший за годы войны старый жилой фонд. Масштабы работ были поистине грандиозны.

В начальный период работы эти велись в относительно умеренных масштабах. Благодаря применению в строительстве четырех-пятиэтажных каменных домов типовой серии стоимость 1 м2 жилья стала вдвое ниже, чем в непосредственно послевоенный период.

Строительная и материальная база еще не давали возможности полностью переориентироваться на прогрессивное направление. Индустриализация массового строительства также не могла произойти сразу. Она требовала больших средств, а главное — времени, поэтому, поиски, начатые еще до войны, были ограничены областью производства новых сборных железобетонных конструкций перекрытий, крупных стеновых блоков и других элементов, не обеспечивающих еще полную заводскую готовность. Они-то и обрели первый значительный импульс. Однако ограниченная мощность строительной базы определяла соответствующие объемы жилищного строительства, поэтому еще некоторое время этим условиям отвечала привычная структура организации жилой среды либо небольшими кварталами даже на свободных территориях (Арабкирское плато, Нор-Ареш), либо периметральной застройкой реконструируемых кварталов центра города.

Отсутствие территориального простора не позволяло комплексно решать все вопросы рациональной организации быта. Вне единой структуры жилых образований размещались школы, детские дошкольные учреждения и другие элементы сферы обслуживания. Малые размеры жилых образований дробили улично-дорожную сеть, вызывая тем самым неудобства транспортного и пешеходного движения. При этом имело место и удорожание стоимости инженерного оборудования. Подобная дробность комплексной организации жилых территорий существенно отражалась и на методах организации строительства, применении механизмов и экономии производительных сил.

Укрупнение жилых образований на свободных территориях, индустриализация и четкая организация строительного производства должны были обеспечить большее число вводимого в кратчайшие сроки дешевого жилья. Но уже тогда начали тревожить специалистов архитектурно-пространственные решения застройки жилых образований. В одном случае малые размеры кварталов, в которых начали использовать типовые проекты всего лишь одного-двух типов, существенно ограничивали возможности пространственных приемов для достижения выразительности. Однообразие домов в связи с этим продолжало выступать не только первичным его проявлением в архитектуре зданий, но и конечной формой организации всей архитектурной среды.

В другом случае, при попытке возврата к периметральной застройке, обращение к которой обусловливалось инерцией мышления, преимущественно плоскостным «ансамблем» индивидуальных домов, объемный материал составляли все те же один-два типа домов. Застройка, таким образом, образовывала монотонную каменную ширму из одинаковых домов, поставленную на границе улицы и узкого двора.

Все неудачи пытались объяснить только тем, что-де применяемые дома однообразны. Но это была не вся причина. Упрощенное осмысление задач, неопределенность творческих позиций, а то и смятение были характерными для того времени. Это была сложная кризисная для градостроителей и архитекторов пора. Надо было пересмотреть и отказаться от многих привычно сложившихся взглядов. Надо было выработать новые творческие позиции и выйти на другой масштабный уровень задач. Важное значение имели постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР 1957 г. «О развитии жилищного строительства в СССР» и решения состоявшегося в июне 1960 г. Всесоюзного совещания по градостроительству. На совещании всесторонне было обсуждено состояние дела планировки и застройки городов. Оно выявило серьезные недостатки, имевшие место в практике проектирования и строительства, и наметило пути дальнейшего развития советских городов. «Проектировщикам и строителям необходимо всегда предусматривать комплексное решение стоящих перед ними задач, более настойчиво внедрять в практику прогрессивные приемы планировки и застройки, создавать законченные жилые комплексы, разумно использовать рельеф местности, водоемы, зеленые насаждения, творчески применять экономичные, современные типовые проекты, создавать новые, удобные типы зданий и сооружений. Всё, что окружает советского человека, должно быть удобно и красиво». В таком сжатом виде была выражена коллективная мысль и воля партии и народа. Эта программа и поныне сохраняет свою актуальность.

На рубеже конца 50-х — начала 60-х годов в Ереване была начата застройка нового жилого района Ачапняк на правом берегу реки Раздан2. Это был первый жилой район в Армении в обычном планировочном понимании его структурного и функционального значения в системе городского расселения. Он состоял из укрупненных кварталов с размещенными в них школами и детскими дошкольными учреждениями. Система торгово-бытового обслуживания была рганизована учреждениями, встроенными в первые этажи жилых домов. Здесь еще отсутствовала выраженная микрорайонная структура.

Центр жилого района примыкает к бульвару, отходящему от зоны отдыха в ущелье реки Раздан. По периферии района проложены общегородские автомагистрали, от которых вглубь района ответвляются жилые улицы. К последним примыкают петлеобразные или тупиковые подъезды к домам. Планировочное решение еще недостаточно отражает внутренние связи между кварталами. Эта связующая роль, по существу, принадлежит жилым улицам, на которые вынесены пешеходное и транспортное движение. Ощущение внутренней статичности и замкнутости кварталов усиливается еще и преобладанием сплошного фронта периметральной застройки с организацией полузамкнутых дворов, обращенных внутрь кварталов.

На богатый ландшафт ущелья реки Раздан композиция реагирует лишь бульваром по ул. Абеляна, стержнем же композиционного построения оказалась ось второстепенной ул. Шинарарнери. Вместе с тем, в некоторых местах здесь сделана робкая попытка применить приемы такой современной пространственной организации, как строчная или пилообразная застройка, значение которой не выходит за рамки локальных задач и не влияет на общую изолированность жилого района от окружающей среды.

Однако наибольшую роль в общей архитектурной маловыразительности нового района сыграл однообразный объемный материал жилых домов. По существу он состоит из одного типа четырехэтажных каменных домов, отличающихся только протяженностью (за счет числа блокируемых секций).

Изолированность жилого района от Разданского ущелья нельзя было преодолеть, так как в то время еще не было даже типовых девятиэтажных домов. Позже, когда эти дома появились, была сделана попытка их размещения внутри кварталов, которая в какой-то мере способствовала преодолению однообразия облика жилого района. И все же застройка не приобрела органических связей с объемно-планировочной структурой района, а только несколько оживила силуэт с отдаленных точек.

Главным недостатком этого жилого района следует признать композиционное безразличие к такой природно-ландшафтной доминанте, как ущелье реки Раздан. Кажется, что, если бы не это, то даже при ограниченном объемном материале, предоставленном в распоряжение авторов, район мог бы стать более выразительным.

На тех же творческих позициях застроены микрорайоны 11-й и 15-й жилого района Ачапняк '. Слабые связи их с соседями, заложенные еще в ПДП, не могли не сказаться отрицательно на композиционном единстве всей застройки. Будучи запроектированы другими авторами, они производят впечатление некоторой архитектурно-художественной автономности, хотя и с уже появившимися новыми качествами. Здесь, впервые в массовом строительстве, сделана попытка преодоления однообразной четырехэтажной застройки.

В микрорайонах нашли уже применение дома в 9—16 этажей. Это значительно повысило выразительность силуэта застройки. Однако отсутствие четкой структурности в строительном зонировании в сочетании с композиционной неопределенностью не позволило получить архитектурно-художественное единство даже при наличии более разнообразного объемного материала.

Здесь был сделан еще один шаг. Резко увеличились размеры микрорайонов, что стало возможным благодаря относительно спокойному рельефу местности. Так, микрорайон 15-й имеет уже площадь в 50 га. Укрупнение территории позволило организовать функциональные зоны,структурно увязанные с микрорайонным садом и между собой.

Учреждения культурно-бытового обслуживания проектировались в отдельно стоящих зданиях. Магазины и другие объекты сферы обслуживания своими объемами стали ограждать внутридворовые пространства от улиц, а в квартале 11-м были построены подземные гаражи-стоянки для индивидуальных автомашин, крыши которых на уровне дневной поверхности были отданы спортивным и игровым площадкам.

Микрорайоны эти тем не менее не отмечены яркостью архитектурно-художественного образа. Здесь не найден ключ для раскрытия природных или архитектурных опорных субстанций для развития собственных возможностей. Эти изъяны, по-видимому, следствие композиционных недостатков ПДП и объективного пренебрежения к предъявляемым окружающей местностью требованиям.

Горный ландшафт — ведущая тема пейзажа Армении. Нет здесь ни клочка земли ровной и нескончаемой, когда бескрайнее, всепоглощающее небо требует от художника создавать гигантские рукотворные композиционные доминанты для того, чтобы они, в свою очередь, предопределяя роль каждого объемного компонента, стали бы посредниками между бесконечно большим и малым, т. е. по принципу: «Нет прекрасного вне единства, нет единства без подчинения» (Д. Дидро).

Ландшафтная среда в Армении повсюду пространственно организована. Даже просторная Араратская долина, подобно гигантской арене, имеет свое пространственное лицо, где доминирует дуэт Большого и Малого Араратов, поддерживаемый хором горных хребтов.

Бесчисленная вариация гор, долин и ущелий нигде не повторяется. Горы организуют природное окружение, подобно огромным помещениям, где имеются свои стены, разные по высоте, уклону и очертанию, с «потолком» ограниченных размеров в виде синего неба. Здесь нет нужды в рукотворном посреднике между масштабом всепоглощающего небосвода и архитектурного сооружения, ибо этот посредник — созданное природой первозданное пространство.

Не потому ли в армянской архитектуре в установлении масштабности точкой отсчета принимался человек? Не потому ли здесь не встречалось гигантомании?

Каждое организованное природой пространство имеет тайну своего устройства. Она, подобно музыке, задает свою, только свою, неповторимую «тональность», Архитектуре остается правильно ее уловить и средствами выразительности, присущими ее абстрактному языку, наделить сооружение родственными конкретному месту качествами, сделав его неотъемлемой частью среды.

В живописи эта среда может быть подобрана к сюжету, действию, чтобы наилучшим образом раскрыть идейное содержание картины. В архитектуре же она задается. И если здесь в противоположность живописи все постижимо наукой, то умение постичь особенность каждой неповторимой среды для ее гармонического перевоплощения в архитектуру — это великое умение, составляет предмет и понятие тайны ее искусства. Не это ли искусство сообщает немеркнущее очарование таким ансамблям, как Парфенон и Кремль, Ахпат и Амберд?

В век индустриального массового строительства оно приобретает новое значение. Прежде за счет неограниченного разнообразия зданий мы могли вызвать архитектурно-информационный интерес, и другие огрехи отступили бы на второй план. Сегодня же неверное градостроительное решение с его ограниченным разнообразием домов в массовом строительстве нещадно обнажится своей несостоятельностью и повергнет предмет нашего творчества в мир, далекий от искусства, в мир духовного безмолвия и скуки.

Подобно тому, как природа за наши непродуманные шаги, нарушающие экологическое равновесие, мстит нам, так и в искусстве зодчества за пренебрежение ею или композиционные ошибки, приводящие к нарушению гармонического равновесия, та же природа сурово и безжалостно обесценивает содеянное нами. Но бывает, что она раскрывает свои тайны и подсказывает пути преодоления ошибок.

В середине 60-х годов было